Крылья за спиной

Глава 5

С тяжелым сердцем выслушивал князь Бартлад доклад очередного сановника: с каждым годом ситуация становилась все хуже, будто кто-то проклял его земли. То затяжные дожди уничтожат урожай, то засуха, то неприятель придет с той стороны, откуда его не ждали, поправ все мирные договоренности. Как коршуны слетались на того, кого считали слабее, только ни сам князь, ни его воины ни разу не отступили, защищая свои земли. Соседи страдали от тех же проблем, но его это мало волновало.

Пока он еще не стар и достаточно силен, никто не посмеет пойти на Арар войной, но кто знает, сколько ему еще отведено? Усугубляло ситуацию еще и то, что наследников мужского пола у правителя не было. Супруга родила ему только дочь в первый год брака и ни разу больше не понесла от него. Это могло бы стать основанием для того, чтобы вопреки традициям расторгнуть брак и взять другую жену. Однако князь, как ни прискорбно это было, знал, что вины женщины в том нет. Ни одного бастарда у него не было, несмотря на многочисленных любовниц, которых он менял одну за другой после первых десяти лет брака, пытаясь доказать мужскую состоятельность. Надеждам на то, что хотя бы одна из них родит ему сына, не суждено было сбыться. Бартлад смирился и покаялся перед супругой. Мог бы промолчать, но не хотел и дальше обманывать ее, зная, что супруга была осведомлена обо всех его увлечениях. Княгиня нашла в себе силы простить его.

Сколько молитв он прочел в храме богов, сколько жертв принес – все без толку. Не девице же отдать престол! Не было такого в Арарском княжестве и никогда не будет! Как не было и достойного преемника, кому он мог бы передать престол. Правители соседних княжеств предлагали породниться, но обязательным условием ставили присоединение Арара государства, что привело бы к потере независимости. Это была крайняя мера, на которую Бартлад пока не решился. Кто сказал, что сам он долго бы прожил после заключения такого союза? Разве зять, желая поскорее занять престол, устоял бы перед соблазном устранить старого правителя?

Вспомнилось древнее пророчество, согласно которому княжество обретет достойного правителя, когда не пожалеет человек самое дорогое, что у него есть, принесет в жертву на Драконьем камне. Тогда возродится государство в былых границах, уйдут в прошлое катаклизмы, и настанет настоящий золотой век. Не первую сотню лет передается это пророчество из уст в уста, будоражит кровь обещанием славы и могущества. Каждый правитель мнит себя тем самым избранным, чей наследник возродит былую мощь страны, на фоне которой померкнет слава предков, но ни один из них не готов принести полагающуюся жертву, либо она не так велика, чтобы угодить своенравным богам.

Странный жрец, пришедший издалека, толковал о том же, но предложил заплатить непомерную цену за спасение его страны. Если бы князь прислушался к нему, сделал все так, как тот хотел, то в любом случае – пусть не сейчас, но позже, – княжеству все равно грозила бы гибель. Рассуждая так, Бартлад приказал выгнать старика из столицы, чтобы своими речами тот не склонял его к тому, о чем князь и думать не хотел. Верные государю люди продолжали следить за жрецом даже за стенами города.

– Мор на островах остановлен, – вернул его к действительности голос советника.

– Сколько пострадало? – устало спросил князь.

– Две сотни воинов, которые охраняли эти земли.

– Что с мирным населением?

Советник выдержал взгляд князя, но ответил чуть тише, чем полагалось:

– Острова обезлюдели. Живых там больше не осталось.

Князь устало прикрыл глаза. Понимая, что с каждым днем будет только тяжелее, он все сильнее погружался в пучину отчаяния. Опять вспомнился пришлый маг с фанатичным блеском в глазах и его слова о великой жертве, которая одна способна умилостивить древних богов, но Бартлад все не решался последовать его совету. Слишком тяжело ему было совершить подобное. Где гарантия, что этого будет достаточно? Что сделав это, он не раскается, даже обретя желаемое? Может быть, боги не просто отвернулись от него, а вовсе покинули мир, и все усилия напрасны?

– Прием окончен! – зычным голосом объявил распорядитель.

Подданные, кланяясь, покинули тронный зал. Небрежным жестом князь отпустил стражу. Никогда еще корона не казалась ему так тяжела. Сняв символ власти, мужчина повесил его на подлокотник. Подперев подбородок сильной рукой, смотрел в никуда. Хотелось побыть в одиночестве, подумать, а, еще лучше, как в молодости, сесть на коня и умчаться вдаль, туда, где ты один на один с миром.

– Государь!

Голос Лагарда вывел князя из задумчивости.

– Говори, – устало ответил правитель.

– Государь, помнишь ли ты о том деле, что поручил мне несколько месяцев назад?

Бартлад поднял глаза на стоявшего перед ним мужчину, одного из самых молодых и талантливых командиров. К двадцати пяти годам он стал одним из десяти командиров армии. Умный и осторожный, никогда не бросал слов на ветер и всегда четко выполнял приказы, мог проявить смекалку и не раз выручал его. Что-то в интонации Лагарда заставило князя прислушаться к нему. Стараясь не выдать нетерпения, мужчина кивнул.

– Если ты веришь в то пророчество, то теперь в твоих силах его исполнить. Я нашел ту, что тебе нужна.

– Ты уверен? Сколько их уже было, и ни одна не оправдала ожиданий.

– Она пройдет проверку магическим кристаллом, но и без того одного взгляда на нее будет достаточно, чтобы все понять.

Лагард говорил так уверенно, что князь поверил. Слабая надежда птицей расправила крылья. Может быть, не стоило радоваться заранее, но правитель чувствовал, что в этот раз он на верном пути.

– Она с тобой?

– Нет, государь, но я привезу ее, как только ты отдашь приказ.

– Отправляйся в путь немедленно! Возьми воинов, деньги – все, что нужно, но сделай это аккуратно. Не хочу, чтобы слухи поползли раньше времени.

Лагард откланялся. Он вновь мысленно поблагодарил богов за их милость. Будучи абсолютно преданным государю, обладая трезвым умом, он умело сочетал государственную выгоду с личной. Теперь, если все сложится именно так, как он задумал, перед ним открывались такие перспективы, о которых он, третий сын отца, получивший в наследство только коня, меч и доспехи, не мог и мечтать. Он был горд собой, потому что всего в жизни сумел добиться сам благодаря своим талантам и упорству, а не имени рода, которое одно открывало перед его старшими братьями все двери.