Крысавица

Глава 3. Диего

Отец любит повторять, что как день начнётся, так он и пройдёт. Что ж, сегодня мне выпал шанс проверить правдивость слов отца на собственном опыте. Крыска, оставленная вчера вечером без присмотра, изгрызла мою одежду, но не в лоскуты, как сделало бы обычное животное, а с фантазией, присущей лишь человеку. Забавная малышка, целиком и полностью зависит от моей доброй воли и при этом не упускает возможности мне напакостить! Что ж, придётся ещё раз напомнить сеньорите, кто в доме хозяин, тем более что Бернардо прекрасно понял мой замысел и достал из сундука красивую небольшую клетку, которую я купил в подарок сеньорите Лусии, дочери нашего соседа дона Эрнандо.

Крыска, почувствовав, что над её головой сгущаются тучи, попыталась сбежать, но я успел её перехватить и, чуть сжав в руке, чтобы отбить желание сопротивляться, прошептал в бархатистое, отливающее розовым на свету круглое ушко:

- Умела напакостить, умей и отвечать.

Так всегда говорила мама, когда заставала меня у растерзанного розового куста или перевёрнутой шкатулки с рукоделием, или у пролитой в кабинете отца прямо на важные бумаги чернильницы.

Крыска замерла, мелко задрожав всем телом, наконец-то осознав всю серьёзность моих намерений и неизбежность расплаты за мелкую, такую девчачью, пакость, а я воспользовался замешательством жертвы и ловко запихнул её в подготовленную Бернардо клетку. Главное, не проболтаться сеньорите Лусии и её матушке, донне Бьянке о том, кто был первым обитателем их прелестной клеточки.

Крыса пыталась испепелить меня взглядом через прутья клетки. Напрасно стараешься, малышка, я огнеупорный. И да, моя месть только началась. Конечно, благородный кабальеро не должен опускаться до мести женщине, это неприлично и недостойно звания мужчины, но, во-первых, я наказываю крысу, во-вторых, она сама виновата, в-третьих, лучше сразу показать малышке её место, чем потом жалеть об упущенных возможностях. И нет, мне ни капельки не стыдно.

Я подёргал дверцу клетки, проверяя, надёжно ли она закрыта, и присоединился к Бернардо, который уже начал сшивать разномастные лоскуты моего испорченного камзола. Теперь главное – успеть до прибытия в порт. В две пары рук работа закипела быстрее, и уже через двадцать минут всё было готово. Мы с Бернардо с одинаковым сомнением смотрели на перекошенное нечто, в котором даже при очень богатой фантазии разглядеть платье для крыски было весьма проблематично.

- Ладно, для первого раза очень даже неплохо, - бодро заявил я, старательно избегая взгляда маленьких чёрных крысиных глаз.

Прости, малышка, но ты сама напросилась. Не надо было портить мою одежду.

Едва я протянул руку к клетке, как крыса вцепилась в прутья всеми лапками и даже зубами, категорически отказываясь вылезать наружу и примерять сшитый для неё наряд. Вот зараза неблагодарная, я все пальцы исколол, пока шил, а она ещё кочевряжится!

- Так, - я внушительно тряхнул клеткой, - если не вылезешь, то мы с Бернардо сойдём в порту, а тебя оставим здесь. Прямо в клетке, ясно?

Крыса отчаянно задёргала носиком, но я оставался суров и непреклонен и уловить в моих словах хоть нотку нерешительности или фальши малышка не смогла. Ха, если бы меня можно было так легко поймать, меня бы из университета в Испании давным-давно бы исключили!

- Считаю до трёх, - поторопил я крыску.

Давай, шевелись, малышка, я всё равно не отстану, а таможня на суше ждать не будет, пока ты соблаговолишь из клетки выбраться.

Крыска опять дёрнула носиком, а потом медленно, словно обречённый на казнь, вышла из клетки. Вид у неё при этом был такой уморительный, что я не сдержал улыбки:

- Выше голову, мне казалось, девчонки любят наряды.

Крыса одарила меня таким взглядом, что мне следовало бы осыпаться мелким пеплом, но как я уже говорил, я плохо обугливаюсь от взглядов. Я подхватил крыску на руки, а Бернардо ловко нацепил на малышку наше творение. На пару секунд в каюте повисла напряжённая тишина, мы с недоверием смотрели на нелепую, топорщащуюся во все стороны разноцветными лоскутками, неровно обрезанными нитями и кривыми стежками тряпку, в которой крыска полностью исчезла. Чёрт, велико! А перешивать и не хочется, да и некогда, времени в обрез осталось.

Я задумчиво покусал губу, потом решительно выпутал крысу из тряпки, поднёс к лицу и строго спросил:

- Урок усвоен или повторить?

Судя по откровенно обалдевшей морде, крыса меня вообще не поняла. Или это последствия культурного шока, вызванного созданным нами одеянием? Я тряхнул крыску, сосредотачивая её внимание на себе, и пояснил:

- Ты испортила мою одежду, за это мы с Бернардо сшили тебе вот это, – я взмахнул рукой в сторону пёстрой тряпки, так и не сумев подобрать точного названия получившемуся «шедевру». – Если продолжишь пакостить, будешь носить его постоянно. Вопросы есть?

Крыса яростно забила хвостом по моей руке. Судя по всему, малышка урок усвоила, и вопросов у неё нет, а вот пожеланий предостаточно, вон, даже запищала что-то, сильно подозреваю, отнюдь не благодарное. Так, теперь закрепим успех, и до очередной пакости можно жить спокойно.

Я посильнее сжал крысу и, пристально глядя в её яростно сверкающие глазки, внушительно произнёс:

- Я тебя предупредил. Ты меня поняла?

Крыса замерла, усиленно делая вид, что её тут вообще нет, и она понятия не имеет, с кем я тут общаюсь. Вот зараза упрямая!