Крысиная алчность

Эпизод первый. Месть с привкусом пороха.

ТОРЖЕСТВО ЗЛОПЫХАТЕЛЕЙ

Четверг, 11-е ноября. Липецк, неизвестное время суток.

«В средневековой Европе существовала легенда о "Крысиных королях" – связанных хвостами крысах, являвших собой, согласно поверьям, символ чумы»

Непрошеный факт о крысах.

По тонированому стеклу автомобиля не торопливо сползали подтаявшие одинокие снежинки. Белые точки снежных «мошек» бесшумно сыпались с пасмурных, мутновато-бесцветных небес и стремительно укрывали серовато-белым покровом всю округу, которая простиралась в обе стороны от кладбищенской дороги.

Сидящий на заднем сиденье роскошного Hongqi (Хунци) H9 мужчина средних лет чуть подался вперёд и нетерпеливо всмотрелся вдаль, вглубь снежной завесы. Ему не терпелось увидеть то, ради чего он сегодня выбрался сюда в этот ноябрьский, но по сути зимний день. Волнение вперемешку с сомнением резкими лёгкими рывками комкали его сердце и надежду на правдивость новости, которая изменила жизнь владельца премиумного автомобиля.

Несмотря на место и обстановку, мужчина также ощущал радостное возбуждение. Тот, кто ещё с девяностых портил ему жизнь и мешал сколачивать капитал, тот, кто угрожал сначала его маленькому магазинчику с видеокассетами, затем пытался отнять долю в металлообрабатывающем комбинате, а после покусившийся на его собственный завод металлического флюса – отныне почил вечным сном…

«Сдох! Этот ублюдок, наконец-то испустил дух! Откинул копыта! Испортил воздух в последний раз – и склеил ласты! — думал про себя владелец автомобиля. — Платон!.. Паскудный ты выродок, наконец-то, я посмотрю, как твоё тело опускают в гроб!».

Радость этого гражданина была неуместной, злой и почти что фанатичной. Поддаваясь эмоциям недруг почившего Платона нетерпеливо вглядывался в окно.

— Мы уже скоро приедем, Матвей Яковлевич, — равнодушным и даже скучающим голосом произнёс сидящий справа от Матвея худощавый мужчина с длинным скуластым лицом и зачесанными назад тёмно-русыми волосами. — Простите, но не забудьте хотя бы на людях, когда приедем, сдерживать своё нетерпение увидеть гроб с телом Древостального. Иначе вы рискуете нанести урон своей репутации.

Одетый в идеально сидящий на нём тёмно-синий костюм со светло-лазурным галстуком, русоволосый мужчина перебирал в руке странные чётки, состоящие из игральных костей, с вырезанными на них точками и коронами. Удивительно, но его строгий вычурный образ дополняли ещё несколько браслетов из костей и камней, на левой и правой руках. Многих, кто обращался за юридическими услугами к Тимуру Глазатому, слегка сбивали с толку эта связка браслетов и чётки, которые, у большинства клиентов Тимура, никак не вязались с образом одного из самых успешных и дорогих адвокатов не только в Липецке, но и во всей России.

Матвей Яковлевич ненадолго оглянулся на своего юриста, недовольно скривил лицо, которое не по возрасту было обильно покрыто морщинами. Очень мало кому он позволял говорить с собой в таком тоне. Но, во-первых, Матвей нуждался в услугах Глазатого, во-вторых Тимур делился с ним важными подробностями из юридических проблем многих влиятельных семей города. К тому же Тимур говорил дело.

Матвей Яковлевич прокашлялся, неуклюже поёрзал, а затем ворчливо ответил:

— У моего нетерпения увидеть труп этого гнойного пидара, который наконец-то соизволил отъехать в загробный мир, есть серьёзные основания. Мы-то с тобой знаем, что он был за человек… На самом деле. Было бы приятно узнать, что он сдох в муках! Кстати!..

Матвей Яковлевич перехватил трость в руке и, нахмурившись, обратился к адвокату:

— Ты узнал, кто его грохнул? Хотелось бы поблагодарить добрых людей.

— Нет, — глядя на свои чётки просто ответил Тимур. — Но я склонен разделять мнение большинства, а оно склоняется к тому, что в убийстве Платона Древостального замешан кто-то из совета директоров его металлообрабатывающего завода.

— Не удивлюсь, — хмыкнул Матвей. — Учитывая, каким образом Платон Древостальный вёл там дела и как «завлекал» акционеров к своему заводу…

— Мы даже знаем, откуда Платон взял начальный капитал, чтобы превратить хиреющий средненький заводик по производству фрезерных станков, в такого мастодонта замкнутого цикла, которой он стал при нём.

Матвей скривился, когда услышал, как адвокат назвал завод покойного бизнесмена.

— Не долго «Платоновскому металлообрабатывающему заводу» быть мастодонтом: скоро эти жадные свиньи из совета директоров растащат предприятие по кускам… или, что ещё хуже, его приберёт себе правительство!.. — не скрывая язвительной неприязни, произнёс Матвей.

Тут его взгляд метнулся за окно, и он почти с детским энтузиазмом закричал:

— О! Смотри! Смотри! Кресты! Могилы! Вон там!..

Впереди, из-за снежной завесы между чернеющими в снегу деревьями, действительно выплыли прямоугольники надгробий и православные кресты.

— Впервые вижу, что кого-то приводит в восторг вид на места захоронений, — ленивым голосом прокомментировал Тимур.

Адвокату явно не нравилось это место, что было объяснимо, и он предпочёл бы провести снежный четверг или на работе, или за игрой в любимый теннис, на уютном закрытом корте, где среди любителей ему не было равных.

— Если я вижу эти могилы, значит скоро мы увидим и могилу Древостального! — с маниакальным ажиотажем ответил Матвей Яковлевич.

— Да, скорее всего, — согласился юрист. — А ещё мы увидим директоров «ПМЗ», их жён и вашего дорогого друга, Мелентия Имеретинского…

При упоминании последнего имени и фамилии, собеседник адвоката едва заметно вздрогнул, а его пальцы чуть сильнее сжали трость.

— А вы, — украдкой и внимательно наблюдая за хозяином автомобиля произнёс Тимур, — насколько мне известно, так и не придумали версию исчезновения его векселей, которые он оставил у вас в качестве задатка.

Матвей медленно отвернулся от окна и неприязненно поглядел на юриста.