Ксения Чуева. Шепот касания.

Глава 8

Мадам Дюпон подсказала мне место, где можно пообедать - небольшой трактир при гостинице неподалёку.

“Место весьма приличное” - как выразилась она.

Войдя, я сразу заметила, что “столовка” была аккуратной, сдержанной и совсем не шумной. Навстречу мне вышел сам трактирщик - опрятный, в тёмном жилете и с приветливой улыбкой.

- Пообедать желаете, барышня? Или, может, просто кофе, вино? Что предпочитаете? - представился он. - Меня Тимофей звать, - добавил он просто.

- Спасибо, Тимофей, - ответила я, - хотела бы пообедать. Мне бы понезаметней местечко, и чтобы не подсаживался никто.

Трактир больше напоминал небольшой ресторан. Тёплый свет, аккуратные скатерти, тихие разговоры за соседними столиками. Едой пахло вкусной, почти домашней. Меня проводили к столику у стены, я села спиной к залу - не хотелось лишнего внимания, и по привычке, и по обстоятельствам.

Тимофей подробно рассказал, что сегодня особенно хорошо: расстегай с грибами и курицей, бульон на говядине, свежие телячьи эскалопы, запечённая рыба. Я выбрала суп и эскалопы, а к ним - небольшой бокал вина: обстановка располагала, и настроение было хорошее. Еда оказалась простой и вкусной, без изысков, и действительно похожей на домашнюю: готовить здесь умели. Я ела медленно, смакуя каждый кусочек, каждый глоток. Да, мадам Дюпон не обманула - место было отличное. Сюда определённо можно было заходить обедать и впредь.

Когда я вышла на улицу, снег слегка хрустел под ногами, воздух был морозный и прозрачный - подкрадывались сумерки. Я шла к своей квартире пешком, глубоко вдыхая зимний Петербург. Мужчины, встречавшиеся по пути, иногда оглядывались, но мне было всё равно. Я шла в своих мыслях, наблюдая за жизнью города и этого времени.

Подумалось, что я совсем не представляю, как здесь живут день за днём. Что спрашивать нужно о каждой мелочи - где продукты брать, как постираться?

Хозяйка квартиры оказалась женщиной деловой и охотно объяснила: продукты можно заказывать в лавке - всё принесут; готовить самой - дело обычное; в дом приходит прачка раз в неделю и желающие сдают ей бельё.

Я решила иногда готовить самой, иногда выходить обедать - просто чтобы не терять ощущение большого мира вокруг, не зацикливаться на своей квартире. Я здесь на службе, а не в ссылке. Часть своей независимости, к которой я привыкла, мне всё-таки хотелось сохранить.

За дверью послышались лёгкие, но уверенные шаги. Матвей вошёл в квартиру с бумажным кульком в руках. Из кулька вкусно пахло какой-то сдобой.

Вид у него был усталый, волосы влажные, отчего казались темнее. Щёки румяные, как у человека, который много часов провёл на мёрзлых улицах Петербурга, проверяя версии, собирая доказательства. Но даже сквозь усталость и напряжение я увидела радость в его глазах - тихую, осторожную, быть рядом со мной здесь, в этом мире, несмотря на все обстоятельства.

Он снял перчатки, встряхнул пальто и как бы невзначай оглядел квартиру.

- Здравствуйте, Ксения. Ну как вы тут, освоились?

Я кивнула, улыбнулась.

- Мы закончили. И вы оказались правы, - сказал он спокойно. Казалось, сам факт того, что я была права, радовал его, снимал с него груз этого долгого тяжелого расследования.

Я накрыла к чаю. Сам стол был покрыт тёмно-коричневой скатертью с аккуратной бежевой вышивкой по краю. На столе стояла керосиновая лампа с тканевым абажуром - мягкий свет, который освещал только круг стола. Тусклое освещение добавляло спокойствия, уют, хотя разговор предстоял напряжённый.

Из носика большого, пузатого заварного чайника валил пар. Я расставила аккуратные фарфоровые чашки с блюдцами, разложила ложечки, поставила маленькую сахарницу. Вазочку с пастилой. Мягкие бублики, густо посыпанные маком, которые принёс Матвей.

Мы сели друг напротив друга, и тишина сначала заполнила пространство, почти как пауза перед штормом. Я поймала себя на том, что даже в это время, когда каждый из нас был погружён в напряжённую работу, уют и порядок вокруг действовали успокаивающе. Лампа, мягкий свет, чай, пастила - и словно целый мир сужался до этого стола, где нам предстояло говорить о событии, которое ещё совсем недавно было наполнено страхом и отчаянием.

Матвей наклонился немного вперёд, держа чашку за ручку, его взгляд был внимательный и сосредоточенный. Глаза уверенные - этот человек привык держать всё под контролем, даже когда внутри буря.

Я отпивала чай, отщипывая пальцами кусочки мягкого бублика - маковые зернышки приятно лопались во рту, я этот вкус обожала.

Широкие окна, мороз за стеклом, фонари на улице - и вот здесь, в этой комнате, было тепло, и можно было хоть на мгновение позволить себе вдохнуть спокойно, просто посмотреть друг на друга, прежде чем вновь погрузиться в детали дела.

Матвей говорил негромко, без нажима, он пересказывал отчет о событиях, оставив эмоции. Я откинулась на стуле и слушала, пытаясь держать внимание на словах, но внутренние образы возникали мгновенно.

Хозяин дома был влюблён в свою жиличку. Давно, безответно, терпеливо, с надеждой, которая, казалось, питала всё его существование.

Он прощал ей долги, закрывал глаза на многое, лишь бы почувствовать хоть крошечную искру внимания, поймать хотя бы мимолётную улыбку.

Я представила себе женщину: яркую, полную жизни, игривую, возможно, даже беспутную, но такую живую, что воздух вокруг неё казался насыщенным и лёгким одновременно. Вот она смеётся, обнажая ровный ряд жемчужных зубов, откидывает голову, и россыпь локонов падает ей на плечи словно маленький водопад. Вот она слышит чей-то зов, оборачивается лукаво, маняще, и исчезает, оставляя за собой лёгкое дрожание воздуха и сладковато-мускусный запах.

И тут же в моей голове возник образ хозяина - нескладного, неловкого, но доброго человека, чья душа трепещет от её присутствия. Он любовался, лелеял надежду, наблюдал, как к ней приходят мужчины, как иногда кто-то задерживается дольше, чем следовало бы. Аромат шампанского, смешанный с её духами, дурманил его голову, заставлял разум идти на компромисс с желанием. Он знал, что она никогда не посмотрит на него. Что ни одна сумма, ни один подарок не смогут сделать её внимательной к нему - он просто слишком ничтожен для неё. Ему её даже не купить. Ведь она всегда найдёт мужчину, который оплатит её платья, долги, духи, шампанское - и даже тогда его мечта останется той же свободной, живой, недосягаемой для него, как звезда на небе.