Ксения Чуева. Шепот касания.

Глава 12

В кабинете у Константина Петровича было тихо до странности. Даже часы на стене тикали как-то приглушённо, будто понимали, что разговор предстоит не из обычных.

Матвей стоял чуть позади меня. Это придавало уверенности.

Победоносцев медленно снял пенсне, протёр стёкла платком и снова водрузил его на переносицу. Жест спокойный, размеренный. Человека, привыкшего принимать решения, но не спешить с ними.

- Итак, Ксения Дмитриевна, - произнёс он. - Я слушаю вас внимательно.

Я заставила себя говорить ровно.

- Дом стоит на месте богадельни, сгоревшей десять лет назад. Это вы знаете. Но вы не знаете, как именно она сгорела.

Он чуть наклонил голову.

- Но ведь… несчастный случай?

- Нет. Халатность. Истопник был пьян, недоглядел тягу. Старики спали. Огонь пошёл быстро. Я видела это.

Слова дались тяжело - слишком ясно перед глазами вставали лица. Испуганные, беспомощные. Люди, которые уже ничего не могли изменить.

- Кто-то выжил? - тихо спросил Матвей.

- Виновник. Он остался жив. И не признался. Не покаялся. Дело замяли, чтобы избежать шума. Богадельню разобрали, место расчистили, через год начали строить дом.

Я помолчала и продолжила:

- Когда люди гибнут по чьей-то вине, это не исчезает в никуда. Если не отмолено - оставляет след этого греха. В земле, в стенах, в воздухе. Десять лет всё было тихо. Сущность… если так можно сказать… спала. Не набирала силы, не проявлялась. Может, потому что истопник этот каялся, кто знает.

Победоносцев снова поправил пенсне. Уже внимательнее.

- А восемь месяцев назад?

- Её разбудили.

Я перевела взгляд на Матвея и снова на Константина Петровича.

- В доме служит домработница. Женщина простая, обиженная на хозяйку. Ей казалось, что с ней обходятся несправедливо. Она решила “отомстить”. Пошла к какой-то знахарке. Получила заговоры - не молитвы, а именно тёмные тексты. Свечи, соль, закопанные предметы во дворе, обряды по ночам.

- Вы уверены? - спросил Победоносцев.

- Я видела. Конкретную дату. Восемь месяцев назад. Именно после этого пошли первые жалобы жильцов.

Я глубоко вдохнула.

- Она ничего не могла сделать хозяевам своими обрядами. У неё нет силы. Обычный человек не способен управлять такими вещами. Но её действия стали спусковым крючком. Эти её обряды… они подействовали как удар по тонкой корке льда. И то, что спало под фундаментом - тронулось, пришло в движение.

В кабинете стало по-настоящему тихо.

- То есть вы утверждаете, - медленно произнёс Победоносцев, - что дом не “проклят” изначально, а содержит неотмолённую трагедию, которую пробудило вмешательство в чёрную магию?

- Да. И теперь эта сила питается присутствием людей. Их страхом, их снами, их памятью. Она пока не убивает. Но она растёт и очень опасна.

Матвей едва заметно кивнул - он видел то же, что и я.

Победоносцев сцепил пальцы.

- Вы понимаете, что я не могу просто так выселить жильцов? У дома есть владелец. Это частная собственность. Нужны основания.

- Основания будут, - сказала я твёрдо. - Трещины в фундаменте действительно есть. Повышенная влажность в подвале - тоже. Можно объявить обследование конструкций. Можно сослаться на угрозу грибка. Людей можно расселить временно. Но сделать это нужно сегодня.

- Сегодня? - он поднял брови.

- После нашего визита дом стал активнее. Он почувствовал сопротивление. Я не знаю, как именно он ответит. Но если кто-то пострадает… - я выдержала паузу. - Тогда к тем смертям невинных душ десятилетней давности добавятся новые. И это будет уже не вина истопника. Это будет вина того, кто знал и промолчал.

Победоносцев медленно снял пенсне. На этот раз он не протирал его - просто держал в руке.

- Вы ставите меня в жёсткое положение, Ксения Дмитриевна.

- Я ставлю вас перед выбором, - спокойно ответила я. - Вы можете ждать подтверждений. Или можете предотвратить беду.

Он посмотрел на Матвея.

- Вы поддерживаете её выводы?

- Полностью, - коротко ответил тот.

Долгая пауза.

Затем Победоносцев снова надел пенсне.

- Хорошо. Я приглашу монахов. Тех самых, кто обучал вас. Они дадут заключение. Параллельно инициирую техническое обследование здания. Жильцов начнут расселять под предлогом аварийности.

Он сделал акцент на последнем слове.

Я выдохнула.

- Спасибо.

- Но, - добавил он, - если выяснится, что вы ошиблись…

- Я готова отвечать, - сказала я. - Перед любым чиновником. Перед владельцем. Перед вами.

Он внимательно посмотрел на меня поверх стекол пенсне.

- Надеюсь, до этого не дойдёт.

Я надеялась на то же самое. Впрочем, я знала, что права.

Мы подъехали к дому уже с подписанным распоряжением Константина Петровича. Бумага лежала у Матвея во внутреннем кармане сюртука - сухая, официальная, с чёткой печатью. За нами - двое жандармов и ещё трое из наших. Я всю дорогу чувствовала странное давление в висках, будто воздух сгущался по мере приближения.

Дроздов стоял у ворот.

Я сначала даже не узнала его - настолько он был бледен. Обычно румяный, насмешливый, сейчас он казался выцветшим, как будто из него выкачали краску.

- Наконец-то… - выдохнул он, увидев нас. - Слава Богу, вы приехали. Там что-то происходит. Вы… вы сами посмотрите.

Матвей шагнул вперёд, я всмотрелась.

С первого взгляда - дом как дом. Трёхэтажный, аккуратный, с ровным фасадом, знакомые окна, балконы. Всё спокойно.

Но стоило задержать взгляд чуть дольше - и я увидела.

Воздух вокруг здания дрожал.

Не ветер. Не туман. А именно дрожь - как в знойный день над раскалённой дорогой, когда горизонт начинает «плыть». Фасад будто слегка расплывался и собирался обратно, линии окон на мгновение изгибались, как отражение в горячем мареве. Казалось, сам дом находится под невидимым стеклом, через которое мир смотрит на него искажённо.

- Вы видите? - тихо спросила я.