Ксенолингвист: Сказание о Триаде

Глава 1. Лучшая новость в жизни

– Марийский регион, Калуанская система, система Паралай и... – Эдвин прикрыл глаза, чувствуя, что правильный ответ вертится на языке, однако вспомнить его он никак не мог. – Пространство Анеску?

– Серьёзно? – доктор Иш’шиббу, немолодой уже даже по тевларским меркам профессор, откинулся в кресле, раздражённо втянув воздух продолговатыми вертикальными ноздрями и прищурив узкие жёлтые глаза на морщинистом сером лице, как делали все представители его расы, когда нервничали. – Я спросил о кнатском секторе Галла, значит...

– Да, точно... – разочарованно выдохнул Эдвин, понимая, как глупо сейчас выглядит. – Галла-1. Конечно же, ещё Галла-1...

Подходил к концу шестой и заключительный год обучения в Высшей Тилльской Академии на Тилле, так что на курсантов легли огромные нагрузки. Преподаватели требовали столько, будто от каждого выпускника уже завтра будет зависеть как минимум судьба галактики. Впрочем, жаловаться не имело никакого смысла: поступить в академию мог далеко не каждый, а вылететь за малейший проступок было проще простого, так что Эдвин по праву мог считать себя обладателем счастливого билета в жизнь, ведь большинство его сверстников в лучшем случае могли рассчитывать на один из второсортных планетарных центров образования, которые Третья Федерация в последние годы активно пропагандировала. Учили в них сносно, но надеяться на приличную работу с таким дипломом не приходилось, поэтому все, кто мечтал о деньгах, карьере и славе, стремились любой ценой пробиться в число элитных курсантов академии.

– Эдвин Артейн... – протянул доктор Иш’шиббу, опустив взгляд на планшет, лежащий на столе перед ним, и принялся с огромной скоростью постукивать по экрану всеми четырьмя пальцами. – Что тут у нас? Палеолингвистика - восемьдесят четыре балла, геолингвистика - семьдесят семь, тевларские языки - восемьдесят два, а вот...

– Я понял, профессор, – не выдержал Эдвин, – мне стоило лучше учить астрографию. Простите, но я – ксенолингвист, и вы должны понимать, сколько сил уходит, чтобы добиться таких баллов по основным предметам.

– Во-первых, вы ещё никакой не ксенолингвист, – тевларец вновь вдохнул с тихим свистом и прищурился, отчего его пепельно-серое морщинистое лицо стало ещё более неприветливым, – а во-вторых, результаты ваши не столь высоки, как вам кажется. Для человека вы, похоже, довольно сообразительны, но не более. Вам не хватает усердия, Артейн. А ещё было бы неплохо научиться скромности и этикету. Какой смысл в умении отличать марийское наречие кнатского языка от его калуанской версии, если вы не способны вовремя замолкнуть? Помяните моё слово, Артейн: Вы наживёте себе проблем, говоря на любом языке.

Эдвин умолк. В голове его сейчас крутился прошлогодний скандал, когда, будучи зрителем во время выступления доктора Иш’шиббу перед гостями академии, он при всех указал на ошибку почётного профессора в переводе названий некоторых планет. Мало того, что Эдвина тогда чуть не отчислили, так ещё и отношения с педантичным тевларцем были безнадёжно испорчены.

– Что с выпускным проектом? – поинтересовался доктор Иш’шиббу и прищурил жёлтые глаза сильнее обычного, будто надеясь услышать плохие новости.

– Завтра вылетаю на Поррим-4, – буркнул Эдвин. – Уже заканчиваю, поэтому ментор решила сама проконтролировать.

– Кто ваш ментор? – равнодушно спросил преподаватель, вводя в свой планшет персональный код и намереваясь уже выставить оценку за экзамен.

– Доктор Арманда Райли.

– Р-райли? – голос тевларца слегка надорвался, а ноздри на сером лице нервно задёргались. – Она снова берёт подопечных?

Эдвин знал, что между его ментором и доктором Иш’шиббу не всё гладко уже лет сорок, ещё со времён Сидарийского кризиса, когда права тевларцев на территории Третьей Федерации существенно ограничили. Доктор Райли в те годы входила в правление академии, и её голос стал решающим, чтобы не допустить Иш’шиббу к посту ректора этого престижного учебного заведения.

Пока Эдвин раздумывал на эту тему, явно недовольный тевларец ввёл результат экзамена в свой планшет. Едва это произошло, галафон Эдвина, лежащий во внутреннем кармане его классической синей формы, подал сигнал, что оценка засчитана. Доктор Иш’шиббу явно не горел желанием продолжать разговор, скрестив руки на груди и нервно глядя в окно. Эдвину почему-то представилось, как профессор с радостью удушил бы его сейчас своими костлявыми серыми пальцами, поэтому курсант поспешил покинуть экзаменационный кабинет как можно скорее. Проверять оценку почему-то не хотелось.

***

День стоял отличный. Иногда Эдвин неподдельно радовался тому, что жил именно на Тилле. Здешний климат был относительно комфортным и умеренным на всей территории планеты, а ресурсов вполне хватало, чтобы обеспечить многочисленные потребности общества, отчего именно сюда в непомерном количестве стремились гости, туристы и вообще все, кто хотел окунуться в бурную жизнь густонаселённого мира. Сейчас же эта лесная планета казалась до боли родной и даже немного тесной, и душа требовала идти вперёд к большому будущему. Но, всё равно, это был хороший мир.

– Пятьдесят один?! – невысокая коренастая девушка со слегка смугловатой кожей изумлённо и разочарованно посмотрела на экран галафона, когда Эдвин нехотя показал ей результаты. – Вот ведь расист поганый!

– Кора, – скорчив раздражённую гримасу, Эдвин опустился на длинную металлическую скамью, какие во множестве стояли в сквере академии среди синих деревьев, – я там реально слабо сдал...