Кстати о любви

Глава 7

У Лукина был шанс оценить соблазнительный вид супруги на следующее утро, если бы он не был озабочен другим.

- Мы опаздываем, - сказал он, входя на кухню.

Оля наряда не сменила. Сидела на высоком стуле за барной стойкой, подогнув одну ногу. На столешницу была вывалена косметика, а сама Залужная, уставившись в зеркальце, увлеченно подводила карандашом левый глаз.

- Ты опаздываешь, - ровно проговорила она. – У меня гормоны, токсикоз, и я остаюсь дома.  

С тем Лукин и уехал.

Нормально работать не получалось. Вместо этого думал об обиженной беременной жене, оставшейся дома. Узнавал у Таи – Ольга так и не приехала в редакцию. Часа через полтора Егор позвонил сам. Но абонент оказался вне зоны доступа. Удивленному изучению трубки помешал Валера, вкатившийся в кабинет Лукина с самым довольным выражением лица.

- Меня жена назад домой взяла! – торжественно объявил он с порога.

- Поздравляю, - хмуро сказал Егор.

- Одним «поздравляю» не отделаешься! – Щербицкий прошел к столу и уселся напротив Лукина. – Выпить че есть? Ай, черт, бросил… Короче, я в гостинице был, чемодан собирал – ну ты помнишь про Грузию? Развеяться, отдохнуть, начать работу над моей рубрикой… И тут звонят мне с ресепшена: «К вам пришли». А кто ко мне может прийти, а? Ну, кроме Аровина, но этот придурок только бухать горазд.

- Вот так сама пришла?

- Это ж Алка! Ей что? Много надо, чтобы прийти? Типа ты Алку не знаешь! Завалилась в номер, масштабы сборов оценила и одной репликой обломала мне Грузию. Знаешь, какая реплика была?

- Ну?

- «Раз чемодан собрал, то домой поехали». Каково, а? Драматургия на уровне Чехова!

- На уровне, - подтвердил Егор.

- А я чё? Дурак – сопротивляться? Взял чемодан и говорю: «Поехали!» Короче, помирились мы, Лукин! – Щербицкий радостно засмеялся и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

- О работе думать в состоянии?

- Да я сейчас о чем хочешь думать могу. Я книжку придумал, Егор! Он будет капитаном дальнего плавания. А она – дочкой владельца его корабля. И вот он всегда будет плавать, а она всегда будет ждать. Отец, конечно, против. Потом война начнется, он уйдет в военный флот… Его ранят, выхаживать будет какая-нибудь баба левая. Он на ней женится. Пройдут годы… Блин, по-бабски как-то, да? 

- Пиши под псевдонимом, - усмехнулся Лукин.

- Думаешь?

- Уверен. Что с колонкой, беллетрист?

- Говорю же! Я два очерка написал, вот принес! Читать будешь?

- Потом. Ты оставь.

- Ага… слушай, а как тебе псевдоним типа… Валерия Фишер, а? Мне пойдет?

- Ты просто вылитая Валерия Фишер, - расхохотался Егор. – Учти, эксклюзив – наш!

- Да это все Алка… - Валера замолчал и, кажется, задумался. А потом сокрушенно выдал: - Слушай, ну я дебил, да? Не было же у нее ничего с тем музыкантом, вот чего это я?

- Кто тебя, Щербицкий, разберет.

- Переклинило! – переклинивало Валеру регулярно. Его на редкость некрасивая жена устала увещевать, что, кроме него, такое сокровище едва ли кому-то сдалось. Но Щербицкий был неумолим в своей ревности. Теперь он смотрел на друга и улыбался абсолютно счастливой улыбкой. - Слушайте, приезжайте к нам как-нибудь, а? Алка вареников налепит. Ты ж ее вареники любишь.

- Как-нибудь приедем, - Егор покосился на телефон. Тот молчал все это время, не желая очнуться смс-кой о возвращении абонента на связь.

- А в Грузию мы все-таки с ней вместе поедем, просто попозже… вот книгу закончу, и поедем… У меня сейчас стадия обдумывания деталей, - продолжал разглагольствовать Щербицкий. – Сам понимаешь, процесс…

- Может, лучше сначала Грузия – потом книга?

- Да вот… И Алку выгулять, и вообще… Работать же и там можно… 

- Можно, только про кавказский темперамент не забывай, - снова развеселился Лукин.

- Ты дурак? Я больше в жизни! Хватит! Наелся! – именно так Щербицкий говорил после каждого примирения с супругой.

- Да, да, да… Я так и подумал.

- Ржешь?

- Я? Никогда! – Егор кивнул в подтверждение своих слов и торжественно добавил: - Клятву приносить?

- Обойдусь! Но знаешь, какая это благодать – в собственной кровати проснуться?

- Догадываюсь. Слушай, тебя Алка не потеряет?

- Она в парикмахерской.

- Мастер – женщина? – поинтересовался Лукин, подперев голову рукой.

- Я не уточнял, - всполошился Щербицкий. – Она не сказала, а я не уточнял… Черт! Ты думаешь?..