Кто кого и кого как

90-91

90

Милиция уехала из Издательства около восьми вечера и увезла с собой Ирину. Впрочем, было заявлено, что ее не задерживают и не арестовывают, а приглашают для разговора. Нужно что-то уточнить при совместном разговоре с Гу-Гу (при этих словах Майка фыркнула: «Разговоре! Сказали бы — перекрестном допросе!»).

Остальные стали потихоньку расходиться по домам. К девяти часам ушли почти все. Небольшая группа сотрудников собралась в редакции «Мира моря» за самоваром.

И это была отнюдь не только дань традиции — всем очень хотелось кушать. Всклокоченные постоянными вызовами к следователям сотрудники сделали в сопровождении милиционера несколько вылазок в ближайший магазин и расположенную рядом пышечную. Пышками и баклажанной икрой все были пресыщены. После отъезда милиции Виконт подвез Танка и Мышку в ближайший магазин “24 часа”, — затариться разнообразной снедью.

А пока собравшиеся вокруг самовара доскребали остатки баклажанной икры, запивая ее чаем — за день у нас кончились все запасы кофе и сахара, не говоря уж о чем-то более съедобном. Поэтому приход нагруженных сумками сотрудников все встретили бурной радостью. В одно мгновенье сумки были выпотрошены, с немыслимой быстротой на столе стали появляться нарезаемые бутерброды и судорожно очищаемые бананы. Забренькали и рюмки. Никто из присутствующих не возражал против появления на столе бутылки коньяка, бутылки красного вина и двух больших бутылок тоника...

...Исчезли бутерброды, от бананов остались одни шкурки, бутылки были пусты и все перешли к чаю. Теперь он не вызывал столь негативных реакций, как полчаса назад — голод мы утолили. По крайней мере физиологический. Информационный голод нас еще мучил, несмотря на то, что обсуждение ситуации продолжалось весь день.

Грач рассказал, что когда его — последним из всех — вызвали следователи, собравшиеся после опросов вместе, они показали ему полученное ими утром письмо. В письме излагались разнообразные факты о тридцати двух сотрудниках Издательства, находящихся с Юдолиным в довольно неординарных отношениях, каждое из которых могло бы вызвать вспышку гнева, закончившуюся ударом бутылкой «Cutty Sark». Фигурировал в этом списке и сам Грач, распространяться о сути записи который перед своими сотрудниками не стал, упомянув лишь, о том, что речь шла о его яхте.

— Письмо было набрано на компьютере, распечатано на принтере «Мира кухни», — сообщил Грач. — Отправлено тридцатого апреля.

— То есть еще до покушения на Фана?

— Ну да. Кстати, и Фан в этом письме тоже фигурировал. Якобы желал вернуть кресло и боролся за утерянные возможности и деньги. Класс! Боролся, боролся, и доборолся...

— Кто же мог написать письмо? Явно — убийца. Больше ведь этой дряни никому не надо было писать. Эх, дали бы мне то письмо, я бы по почерку поняла — кто писал, — огорчилась я.

— Как это по почерку? — возмутился Грач. — На компьютере же, говорю, написано...

— Ха, у каждого непрофессионального машиниста... то есть машинистки, ну в общем, того, кто печатает, есть свои завихрения — например, Егор любит двойные пробелы между словами ставить, Душкин пробелы ставит не после знака препинания, как нормальные люди, а перед ними. Одни автоматическое абзацирование ставят, другие делают абзацы через табулятор. Поля и шрифты все разные устанавливают... Я уж не говорю о выделениях — с ними вообще — сказка. А на моей машине все кому не лень приходят распечатывать, а я, как идиотка все эти глюки исправляю, так что компьютерный «почерк» если не всех, то большинства сотрудников Издательства я знаю. Жаль, что эти идиоты мне текст не показали...

— Я вот все думаю — кто мог эту дрянь написать? — задумчиво произнес Егор, дожевывая корочку от лимона. — Давайте проанализируем — откуда могла взяться информация, если это не записная книжка Юдолина?

— Не забывай, что органайзер Юдолина пропал, — сказала я. — Фокус заключается в том, что некто, этот наш Икс, мог выкрасть органайзер уже после убийства — искать же его не сразу стали, правда? А потом взял и написал, все что там прочитал. Тогда можно понять — откуда всю эту дрянь вытащили.

— А зачем тогда органайзер было воровать? Оставили бы на месте...

— Органайзер? Да ты что! А вдруг в нем была и об убийце информация...

— Интересно, — задумчиво произнес Грач. — А сам-то убийца в этот список попал? В смысле — в письмо. Или про всех написал кроме себя?

— Тридцать третий — убийца, — зловещим голосом произнес Владислав, подражая штампам рекламных роликов.

Я вздрогнула и поежилась:

— Да погоди ты... Фокус заключается в том, что либо мы вычислим убийцу сами, либо нас всех пересадят...

— Пересажают, — поправил меня Яков.

Не обратив на него внимания (мало ли что вырывается в запарке?) в разговор встряла Рина:

— Иру, вон, уже забрали. Как Майка говорит: ну и на фиг нам все это упало?

— На фиг, не на фиг, а вдруг она и есть убийца? — заинтересовался Танк.

— Вряд ли, скорее уж ее Гу-Гу, — вмешался Яков. — Вон, какой он спортивный.

— Да бросьте вы! Какой из Иры убийца? — возмутилась я. — Она благополучная, зачем ей кого-то убивать? Да и у Гу-Гу все о'кей...

— Значит, им и терять есть что.

— Да ладно, всем нам есть что терять. Не убивать же направо и налево всех из-за этого.

— Кого в письмо включили мы знаем. Грач, ты же его видел, есть в нем какие-нибудь неувязки?

— Неувязки? Да я же это письмо по диагонали просмотрел. Откуда я вам неувязки бы успел рассмотреть?