Кто скрывается за тьмой?

Глава 23

В комнате было душно, словно стены сдвинулись, придвинулись ближе, прижались к плечам. Джессика стояла у окна, дрожащими пальцами теребя край шторы. Вудс был где-то рядом — она слышала его шаги, будто он шёл по её нервам в грязных ботинках. Пума рычала внутри, рвалась, билась, скреблась когтями по внутренностям, жаждая крови.

«Убей его».

В голове пронеслось, как гром. Не мысль — приказ.

«Разорви. Пусть его рёбра раскроются, как створки. Пусть кровь хлынет. Пусть почувствует».

— Тихо, — прошептала она, обхватив себя руками. — Замолчи. Я… я должна думать.

Пума зарычала громче. Девушка стиснула зубы. Всё внутри клокотало, словно кто-то варил в ней древний суп — из боли, ненависти и бессонных ночей.

Почему он здесь? Зачем пришёл? Кто его послал?

Она вспомнила, как старейшины переглядывались между собой. Глаза — чёрные, как вода в колодце. Они никогда не говорят напрямую. Они шепчут, улыбаются, и ставят ловушки. И вот теперь — Вудс.

«Его бросили. Кинули, как падаль. Чтобы ты разорвала. Чтобы показать, кто ты теперь. Он их жертва. А ты — мясник».

Запах от него шёл жирный, тягучий — как от дешёвого масла, прогорклого, как что-то давно забытое на солнце. Вудс стоял у двери её комнаты, тяжело дыша, будто поднялся по лестнице не с первого раза.

Джессика слышала, как скрипит его кожаный ремень, как хлюпают ботинки. Тишина вокруг сгущалась, как болотная вода. Она стояла спиной к двери, сжимая подлокотник кресла до побелевших пальцев.

Пума внутри напрягалась. Хищница. Она дышала с ней в унисон, чувствуя приближающуюся опасность. Но не потому, что он был силён — а потому, что был отвратителен.

— Джессика, открой. — Голос Вудса скребся, как щётка по металлу. — Порадуй нас. Давай не будем устраивать сцен.

— Уходи, — сказала она ровно.

— Ты боишься? Меня? — Он хохотнул. — А зря. Пройди это испытание вместе со мной!!!Ты ведь знаешь, что Старейшины милосердны только на словах. Ты это знаешь...

Она сжала зубы.

— Они пришлют за тобой псов. Отберут клан, отберут силу, вышвырнут туда, где пустые пещеры кишат гниющими монстрами. На корм. Вот и всё, Джесси. Конец кровной линии.

Она чувствовала, как злоба медленно просыпается внутри неё. Пума — ощетинилась. Под кожей зудело, будто шерсть пытается пробиться сквозь кожу.

— Почему ты здесь, Вудс? — тихо. — На самом деле.

— Потому что я умный, детка. Я решил: мы пройдём испытание вместе. Я тебя прикрою. А ты… заплатишь. По-своему. Взаимностью.

Тошнота подступила к горлу. Джессика шагнула в сторону, подальше от двери.

— Ты жирный слизняк, Вудс. И если бы ты знал хоть что-нибудь, понял бы: они тебя уже слили. Для них ты никто.

— Я заслужу их благосклонность. Через тебя. Ты — ключик. Маленькая девочка с именем и наследством. О, и с какой дикой красотой. Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента...

Она схватила сумку. Внутри всё вперемешку: таблетки, резинка для волос, холодный металл расчёски — и бархатный мешочек.

Сердце остановилось.

Он. Он остался. Она не открывала его с тех пор, как…

Аэропорт. Ячейка. Внутри не было писем. Только этот мешочек.
Она прятала его, забывала, пугалась, засовывала глубже в ящик — и всё равно находила снова.

Три кости.

Она высыпала их в ладонь.

Они были холодны.

Потом — обожгли.

— Слушай, у меня есть предложение. Настоящее. Без обмана.
Ты сильная. Я — влиятельный. Мы можем пройти это вместе. Они уважают меня. Уважают силу.
Ты станешь моей. Мы соединим линии. Закроем рот старикам. Ну? В этом ведь нет ничего плохого. Я… я бы хорошо о тебе заботился, ты не знаешь, как женщины стонут в моих лапах...

Её вырвало.
Прямо у кровати.
Желчь и тишина.

Он рассмеялся. — Тебя даже от моих слов мутит? Девочка, ты слишком избалована. Думаешь, кто-то другой захочет иметь дело с твоим проклятым родом? С тобой — с твоим хвостом по имени Альфред, с твоими срывами? С твоим "особенным" подарком?

Джессика зажала кости в кулаке. Они горели огнём, но не обжигали — наоборот, от них веяло чем-то холодным, пронизывающим до костей, как промозглый дождь в начале ноября. Странное ощущение не покидало её — будто кости ожили в её ладони. Они словно дышали, едва слышно шептались на неразборчивом языке, и этот беззвучный голос лез ей прямо в череп.

Страх сковал горло. Она чувствовала опасность... и одновременно — умиротворение. Пугающее, как тишина на краю пропасти.

Темнота комнаты казалась гуще обычного. Лунный свет, пробившийся сквозь стекло, высек в отражении окна чью-то тень.

Пантера.

Она стояла в отражении — чёрная, грациозная, почти неестественно красивая. Её янтарные глаза горели, не сводя взгляда с руки Джессики, с зажатым кулаком. Хвост пантеры нервно бился о пол — снова и снова, как метроном бешенства.

Брось их.
Голос раздался внутри. Не её. Чужой. Твёрдый, хищный.
Брось!!

Джессика пошатнулась, сердце забилось быстрее. Это была не просто галлюцинация — она впервые в жизни действительно почувствовала магию. Чёрную. Почти ядовитую. Страх сдавил рёбра. Вудс скрёбся с той стороны двери, как зверь, которого впустили в этот мир слишком рано.

Пантера в отражении не двигалась, но её глаза сверкнули безумием.
А в её руке — кости. Три игральные кости, которые будто шевелились, пульсировали, как живые существа, подчинённые чьей-то чужой воле. Мысли — рой чужих пчёл. Злобных. Навязчивых. Они неслись сквозь неё, стирая её собственные.

Брось их!
БРОСЬ!!!!

Удар сердца. Потом ещё. И ещё. Как барабан войны, как отсчёт.

Она, наверное, сошла с ума.

За дверью стояла гиена. Джессика не видела её, но чувствовала: там, в темноте, из её пасти капала вязкая слюна. А в отражении... нет, не в стекле — в самом воздухе — что-то пыталось говорить с ней. Без слов. Без голоса.