Кто скрывается за тьмой?

Глава 24

Всё, что осталось от меня

Сначала исчез воздух.
Он будто вывернулся наружу, стал жидким, как ртуть, и пошёл сквозь лёгкие, обжигая изнутри. Сердце застучало не в груди, а где-то в висках, где-то глубже, в самой крови. Кости — брошенные в спешке — запульсировали в ладони, как живые. Монета, схваченная в другой руке, стала тёплой, словно только что вынутая из огня.

Она не видела света. Пространство сжалось, как кулак. Мир хрустнул, и её словно протянули сквозь щель между секунд.

Боль была такой, что хотелось выть. Её рвало, выворачивало, крутило, как куклу. Всё внутри кричало: нет, остановись, слишком быстро, слишком много! Она чувствовала, как что-то рвётся в мозгу, как ломается связь с телом.

Где-то впереди — огонёк. Она к нему. Дом.

Она рухнула на пол с глухим ударом. Доски пола — холодные, пахли лаком и пылью. Голова — вбок, лоб — о ковёр, плечо — о ножку кровати. Монета покатилась под подушку. Мешочек с костями остался сжат в руке. Сумка, летевшая следом, ударилась об комод и с грохотом рухнула на пол.

Джессика лежала на спине. Глаза её были открыты, но она ничего не видела. Из носа медленно потекла кровь. Губы побелели. Ресницы подрагивали.

Тело не слушалось. Сознание вспыхнуло и погасло.

---

На другом конце поместья, у старого озера, Альфред стоял босиком на деревянной пристани. Тонкие капли тумана цеплялись за плечи и волосы. Он слушал воду. Смотрел в тьму.

И вдруг… внутри кольнуло.

Резко. Жёстко. Будто кто-то выкрикнул его имя — без звука, но прямо в кость. Воздух вокруг вспух. Земля — дрогнула. Сердце — оборвалось. А затем — резкий толчок, как будто что-то древнее и дикое, спящее глубоко в нём, проснулось и не желало быть запертым.

Он шагнул назад, задыхаясь. Ногти — стали когтями. Мышцы дернулись. Челюсть ломило.

— Нет… — выдохнул он, стараясь удержать форму. — Нет, стой…

Но уже было поздно.

Что-то вырвалось наружу.

Кожа содрогнулась. Вены вспыхнули жаром. Он упал на колени, а когда поднялся — на четырёх лапах. Чёрный ягуар встал в полный рост. В его жёлтых глазах отражалось небо, в шерсти мерцали искры лунного света.

Он понёсся сквозь лес, не касаясь земли. Его нос уловил то, что человек бы не почувствовал: запах страха. Крови. Металлический, тонкий, как от монеты. И… лаванда. Джессика.

Он знал, где искать. Дом вынырнул из деревьев, словно испуганный зверь. Ягуар держался теней, скрывался от чужих глаз, скользил по краю каменной дорожки. Он взобрался на балкон с лёгкостью хищника и замер у окна её комнаты.

Запах был сильным. Тепло — уходило. Он толкнул створку носом.

Окно не было заперто.

Он ввалился внутрь.

И замер.

Она лежала на полу. Вся в себе. Плечо поджато. Кровь на лице. Щека к полу. В одной руке — мешочек. Из него чуть выглядывал уголок кости. Другую руку она поджала под грудь — словно ребёнок. Воздух дрожал от её дыхания.

Он подошёл ближе. Осторожно.

Обнюхал её ладонь. Затем грудь. Затем — лицо. Убедился: она жива. Её сердце билось, но… с перебоями.

Ягуар смотрел на неё долго. Он чувствовал в ней нечто другое. Что-то проснувшееся. Что-то дикое — почти своё. Но измученное. Раненое.

Он наклонился и толкнул её носом в щёку, легко, едва касаясь. Её веки дёрнулись. Но не открылись.

Он услышал, как кто-то спешит по коридору. Тихо, но быстро. Дед.
Ягуар мягко отступил к балкону. Он должен был исчезнуть, пока не стало поздно. Пока его не увидели таким.

Он ещё раз оглянулся.

И прыгнул обратно в ночь.

---

Когда дверь распахнулась, старик вбежал первым. Взгляд его упал на пол — и сердце пропустило удар.

Альфред уже был у неё в комнате как ни в чем не бывало. Собранный и решительный, он дышал очень ровно и ничего не выдавало в нем хищника, коим он был несколько секунд назад. В человеческом облике. Лицо его было белым, глаза горели.

— Она здесь… — прошептал он.

— Как?! — дед склонился к ней. — Кто… кто привёл её сюда?

Альфред молчал. Он держал её ладонь, в которой был зажат бархатный мешочек. Не знал, что в нём. Но чувствовал: это важно. Слишком важно, чтобы спрашивать вслух.

— Она... вернулась, — выдохнул он. — Каким-то чудом.

Он разжал вторую руку Джессики. Там, в кулаке, лежала монета.

Символ. Вызов. Испытание.

— Старейшины, — медленно сказал дед. — Они сделали ход. Подсунули монету. Но она выбрала иной путь.

— Она почти погибла, — прошептал Альфред.

— Мы её не отдадим.

Они молчали. Долго.
За окном снова шёл дождь...