Кто скрывается за тьмой?

Глава 29

Серые волки совета

На следующее утро туман повис над особняком, как тяжёлая паутина. Воздух был прохладным, будто сам дом знал — кто-то ушёл, и не вернётся. Джессика сидела у окна, завернувшись в плед. Она всё ещё чувствовала гарь в лёгких и привкус железа во рту. Пума в ней не говорила — но была начеку.

— Готова? — спросил Альфред, входя. Он был в чёрной рубашке, безупречно выглаженной. Но тень под его глазами не скроет никакая ткань.

— Придётся, да?

Он кивнул.
— Совет ждёт нас. Старейшины хотят услышать, как умер Вудс.

— Они скажут, что я его убила?

— Один из них — точно. Уже сказал.

Они ехали долго, в полной тишине. Дерек ехал следом за ними, его сопровождал водитель. Он глава своего клана и нужно было соблюдать устав...

---

Комната для совета была узкой, холодной. Массивный дубовый стол тянулся к потолку, и за ним сидели семеро старейшин — мужчины и женщины с лицами, вырезанными из гранита. Их взгляды были тяжёлые, как молоты. Но только один из них смотрел с откровенным презрением.

— Селестин Грей, — шепнул Альфред. — Не спорь с ним. Он не прощает дерзости. Никому.

Он сидел на краю, в сером, с вытянутым лицом и холодными глазами цвета мокрого камня. Каждое его слово звучало как приговор.

— Итак, — начал он, не поднимаясь. — Мы должны заслушать свидетельницу. Джессика Ленг, вы участвовали в… спровоцированном испытании. Подтверждаете?

— Меня туда затащили, — ответила она спокойно.

— Но вы выжили. А наш брат — Вудс— нет.
Вы — чужая. Он — из крови круга.

— Он сам впустил смерть в себя, — отрезала она. — Его зверь убил его. Я не сделала ничего.

Селестин сложил пальцы, словно молился.

— Интересно. Вы не сделали ничего, и он погиб. Очень удобно.

Альфред резко встал. Его голос сорвался сдержанностью:

— Если вы хотите обвинить её, обвиняйте меня. Я знал, кто такой Вудс и всё равно допустил, чтобы он оказался рядом с ней.

Селестин повернулся к нему, почти лениво:

— И это ещё один вопрос. Зачем ты, Альфред, позволяешь этой… существу… участвовать в ритуалах нашего рода? Она — не одна из нас. Не была испытана в младенчестве. Не прошла выбор зверя. Не была принята духами.

— Она прошла испытание, — сказал Альфред сквозь зубы. — Которое не выжил бы ни один из сидящих здесь.

Тишина. Несколько старейшин переглянулись. Только один из них — пожилой, седой мужчина с чёткой челюстью — кивнул едва заметно. Он знал, чего стоило пройти туда и вернуться.

Селестин откинулся на спинку стула.

— Испытания были даны нам для очищения. Но когда чужие начинают входить в них и выходить... живыми — значит, либо правила ломаются, либо нас кто-то испытывает. Сверху.

— Может, пора вспомнить, что не мы управляем зверем, — холодно сказала Джессика. — А зверь управляет тем, кто его достоин.

В глазах Селестина вспыхнула искра — гордость, обиженная, древняя.

— Осторожней, дитя. Укус зверя — не всегда смерть. Иногда — изгнание. Мы не терпим слабость, но ещё меньше — вмешательство.

---

После совета они вышли на холодный воздух. Джессика дышала глубоко. В груди колотилось. Альфред шёл рядом, стиснув челюсть.

— Он будет мешать, — сказал он. — Грей. Он считает тебя угрозой для круга.

— Пусть боится. Он прав. Я — угроза. Но не им. Себе. Я больше не такая, как была.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я чувствую. Но ты жива. А это значит, что ты можешь сделать с этим что-то.

— Или умереть в следующем испытании, — усмехнулась она.

— Не говори так. Ты теперь часть этой земли. Этот дом принял тебя. Зверь — признал. Даже Грей... ненавидит, значит, чувствует власть.

Она смотрела на небо. Оно было тяжёлым, серым.

А в её тени — в отражении на мокром стекле — скользнула Пантера. Безмолвная, но огромная.

---

Селестин Грей стоял один в глубине зала, у старого камина. Он перебирал пальцами ритуальные кольца, как чётки.

— Дикая девчонка с проклятой кровью.
Она не знает, с кем играет.

И в пламени, тихо и незаметно, на секунду мигнула чья-то другая тень. Не Пума. Не Гиена. Третья.