Кто скрывается за тьмой?

Глава 42

Тень под маской

Альфред не спал. Ни минуты.

Он сидел у окна, в том же кресле, в котором когда-то читал с Джессикой письма её отца. Теперь он перечитывал собственные мысли, одну за другой, медленно, будто лезвием по коже.
Он знал: ждать больше нельзя.
Селестин не отступит. Он не забыл. И он не прощает.

Скрип половиц в коридоре. Голос Дерека тихо, почти шёпотом:
— Ты ещё здесь?

Альфред встал.
— Я не могу ждать, пока он ударит снова.
— Ты хочешь напасть первым?

— Нет. Я хочу узнать, с кем мы имеем дело. Понять, что он прячет. Я пойду в его дом. Под видом зверя. Ягуар — не гость и не человек. Он — тень.

Дерек молчал. Потом прошёл мимо него к окну, медленно отдёрнул штору. Рассвет ещё не вступил в силу, но ночь уже отступала.

— Дом Селестина давно пуст. Он в долгах, судится с банками. Много лет. Но там… что-то ещё осталось. Что-то, что держит стены.
— Я это чувствую, — отозвался Альфред. — Я иду туда не ради мести. Ради неё. Ради рода. Если мы не поймём, то он — он победит нас изнутри.

Дерек обернулся.
— У тебя есть план?

— Да. Выхожу один. Без следов, без звука. Через заднюю улицу. Поднимаюсь на западную галерею — она разбита, её никто не чинит. Внутрь — как зверь. Ищу кабинет. Архив. Я просмотрел план его дома из архива. Думаю, что за это время вряд-ли они его переделывали...
Он же одержим родом, реликвиями, знаками. Он не мог не сохранить. Он всё ещё кормит свою злобу чужими именами.

— А если он там? — тихо спросил Дерек. — Или кто-то ещё?

Альфред сжал пальцы.
— Тогда я буду готов.

Пауза. Дерек выдохнул, тяжело. Потом кивнул.
— Только одно. Если ты увидишь нечто, что не можешь объяснить — бери и уходи. Не спорь с его тенями. Не пытайся победить его на его поле. Мы не знаем, что он продал, чтобы остаться живым.

— А если это уже не он? — спросил Альфред.
— Тогда беги быстрее, чем зверь. Ты нужен здесь, Джессике, - добавил он шепотом и ушел, тихо прикрыв дверь за собой.

---

Дом стоял, будто вымерший.
Слишком тихий. Слишком целый. Как ловушка, заброшенная, но натянутая до звона.

Альфред пробирался вдоль стены, в звериной шкуре. Тело ягуара двигалось гибко, осторожно. Ни единого звука. Только дыхание — ровное, хищное, холодное.

Он поднялся по облупленным ступеням западной галереи. Стекло было выбито — как он и помнил. Он уже сюда наведывался и не раз, только никто об этом не знал, даже Дерек...

Внутри — тишина.

Пыль. Застывший воздух.
Пахло гниющим деревом и странно сладкой плесенью.

Он двигался медленно, шаг за шагом. Мебель покрыта простынями. Ни одной свечи, ни звука, только что-то — там, внутри, глубоко, как чёрная мысль на дне сознания.

Он миновал холл, поднялся на второй этаж. Старые часы не тикали. Картины исчезли со стен — остались только гвозди, как следы от гвоздей в теле.

И вдруг — движение.
Он замер. Где-то внизу щёлкнуло.

Не шаг. Не голос.
Щелчок. Как будто кто-то… закрыл зеркало.

Он не свернул. Он знал, куда идёт. Кабинет был в восточном крыле. Когда-то там собирались мужчины рода Грей. Теперь — там только один. Или его тень.

Он проскользнул внутрь.

Старый письменный стол. Потухший камин. Архив — встроенный в стену. Закрыт на потёртую медную защёлку. Ягуар когтями поддел её — и тихо снял.

Внутри — папки. Письма. Фотографии. Рисунки пером.

На одной — надпись:

> С.А. — обручена. Род Грей. 1774.

Женщина в белом, лицо почти исчезло от времени. Но герб на платке рядом — змея, свернувшаяся у цветка.

Рядом — другое фото:

> Ушла с Дж. Нортоном. Проклята. Платите вы. Платим мы.

Он перелистнул ещё. Рукопись, исписанная корявыми буквами, будто царапали когтями:

> «Она должна была сохранить род. Но выбрала слабость. Они украли её волю. Мы храним клятву. Мы платим за неё. Пока не заплатят они.»

Альфред остановился, сердце сжалось.

Он поднял взгляд — и в зеркале напротив шкафа увидел алтарь.

Каменный, неровный. На нём — череп.
Селестин, молодой, будто не стареющий, склоняется, целует костяной перстень.
И голос, звучащий эхом даже сквозь стекло:

> «Пока последний Нортон не падёт — наш огонь не угаснет.»

Альфред отпрянул. Но отражение не исчезло.

Оно смотрело ему в глаза. Улыбалось.

Но это не он.