Кто скрывается за тьмой?

Глава 46

Последний бой

Джессика шла сквозь безвременье.

Позади осталась Пантера — вернувшаяся к ней от Сары Агаты. Позади — молчание матери.
Но путь не кончался. Он сужался, темнел, и наконец вывел её в зал, где, казалось, сама реальность держала дыхание.

Колонны были расколоты. Пыль не оседала, будто воздух был мёртв.
Под ногами — камень, пепел, кровь.

В центре зала, под трещиной в потолке, стоял он.

Селестин.

Он был спокоен. Но в этом спокойствии чувствовалась треснутая воля.
Руки за спиной. Меч на поясе. Глаза смотрят, как на обречённую.

— Ты пришла, — сказал он, без улыбки. — Я знал, что ты придёшь.

— Я пришла пройти. Не умереть, — ответила она.

— Пройти?.. — он хмыкнул. — Ты всё ещё думаешь, что это про прохождение?
Это — суд. И я — его воплощение.

Джессика подошла ближе.

— Почему ты здесь? Ты же живой.

— Был. Когда-то. Пока не стал... этим.
Они велели мне закончить то, что не смогли другие.
Я — последний меч рода. Последняя цепь.

— Кто «они»?

Он смотрел ей прямо в глаза. И в его взгляде был голод.

— Те, чьё имя ты забыла. Те, кому клялся мой отец.
Ты — их ошибка.
А я — их кара.

---

Он выхватил меч и шагнул вперёд.

Она едва успела увернуться — лезвие свистнуло над головой.

— Ты не послушала! Не покаялась!
Ты думаешь, можно уйти? Просто уйти? С Пантерой? С памятью?

— Я ничего не должна, — бросила она, отпрыгивая в сторону.

Селестин атаковал снова.
Он двигался, как волна — одна за другой.
Он не давал ей ни шанса. Его меч пел — не металлом, а яростью. Каждый удар будто говорил: «Ты — ошибка. Ты — слабость. Ты — лишняя.»

---

Она защищалась. Пума внутри вела её влево, Пантерa — в тень.
Но он был слишком хорош.
В нём не было сомнений. Он не дрался — он вершил приговор.

Камни сыпались с потолка, когда их удары сотрясали зал.
Джессика упала. Кровь стекала по щеке. Он наступил ей на запястье.

— Вот и всё, — выдохнул он. — Я чувствую, как меч жаждет.
Ты не пройдёшь. Я не позволю. Я должен.

Он поднял клинок. Остриё легло ей на грудь.

Джессика захрипела, пытаясь приподняться.
Глаза — мутные от боли, но ясные.

— Тебя сюда привела не клятва. А страх, — прошептала она.

Он замер.

— Ты не боишься меня, — сказала она. — Ты боишься того, кто смотрит на тебя... оттуда.

И тогда зал застыл.

---

Температура упала. Воздух стал густым, как вода.
И в щель в потолке — как чёрное перо, как дым, как веление древности — опустился Царь мёртвых.

Селестин отшатнулся, как от ожога.

— Н-нет… я... почти...

Он упал на колени. Меч выпал.

— Я заслужил! Я должен был завершить! Она — позор рода!

Царь не отвечал. Он просто стоял — выше времени, тише безмолвия.
Из его глаз (или вместо них) струились образы — крови, присяг, детей, умерших до своего имени.

— Ты был мальчиком, — заговорил Царь. —
А стал — тенью чужого выбора.
Ты хотел убить не ради долга. А чтобы не видеть себя в зеркале.

Селестин дрожал.

— Я не знал, как иначе…

— Ты не выбрал, — произнёс Царь. —
А она — выбрала.

Он протянул руку.

Селестин закричал.
— Прошу… Не сейчас… Не здесь…
Я только хотел быть нужным…

---

Царь не ответил.

И Селестин начал исчезать.

Не быстро.
Сначала — волосы, потом пальцы, потом плечи.
Он тянулся к мечу, но тот исчезал тоже.

— Я… я был… — прошептал он. — кем-то.

И растворился.

---

Царь повернулся к Джессике.
Она с трудом поднялась на локоть. Вся в крови, но глаза живы.

— Ты не убила.
Ты вынесла.

— Я… устала, — прошептала она.

— Но ты — не сломалась.
Ты пройдёшь. Но ты не будешь прежней.

Он исчез.

А Джессика упала на камень.
Всё стихло.
И только три зверя внутри — Пантера, Пума, и человек — дышали в унисон.