Кто суженый злодейки?

Глава 3

Мужчины по ту сторону стекла были поразительно идентичны, словно их клонировали, а затем отразили в водной глади. Белоснежные волосы казались покрытыми искрящимся инеем, они мерцали в свете наших свечей холодным серебристым отблеском.

Строгие черты лица придавали им одновременно властность и некую отстранённость. Ни намёка на мягкость или человеческое тепло, только ледяное аристократическое благородство. И их глаза... Пронзительные, цвета зимнего неба перед бурей, они смотрели прямо на меня. Этот взгляд проникал под кожу, словно пытаясь вывернуть мою душу наизнанку.

Они были высокими, широкоплечими, в узкой раме бабушкиного зеркала им явно не хватало места. Казалось, ещё миг, и они прорвут хрупкую грань между отражением и нашей реальностью, шагнут прямо на ковер в моей гостиной.

Позвоночник сковал холод.

Каждый из них был воплощением какой-то иной, нездешней красоты, но при этом до дрожи осязаемой. От стекла явственно повеяло морозом. Их лица оставались идеальными и абсолютно бесстрастными.

Холодны, как февральская ночь. Но глаза… Только в глазах плясала буря, выдавая их с головой.

Первый смотрел на меня с жадным любопытством. Второй — с таким немым, всепоглощающим ужасом, что мне самой стало жутко… И не за себя! А за этого болезного: казалось, еще секунда, и он грохнется в обморок прямо там, в Зазеркалье.

Но когда я перевела взгляд на третьего, я буквально задохнулась от ударившей в меня злости. Его взгляд был тяжелым и переполнен такой ненавистью, что перехватило дыхание.

Именно он — тот, что смотрел с ненавистью — вдруг шевельнул губами. Я не услышала звука, но по движению губ безошибочно прочла:

«Она моя».

— Да щас! А губа не треснет?! — рявкнула я и в панике рванула назад.

Стул с грохотом опрокинулся на пол. От резкого движения свечи затрепетали и вмиг погасли, погрузив комнату в темноту.

Тяжело дыша и прижимая руку к колотящемуся сердцу, я медленно приходила в себя. Постепенно пришло осознание, что я всё ещё на месте. В своей квартире. Рядом с подругами, которые испуганно сопели в темноте.

— Майя! Что с тобой? — обеспокоенно спросила Аня, нащупав в темноте мое плечо.

— Испугалась призрака, представляете? Ха-ха! — нервно выдавила я, пытаясь за смехом скрыть охватившую меня дрожь. Морду бы одному точно стоило начистить, чтоб не пугал честных девушек, аки невидаль какая!

— Какого призрака? — не поняла Лера, чиркая зажигалкой.

— Если бы одного... — выдохнула я.

— И скольких же? — осторожно уточнила Анка, глядя на мое бледное лицо.

— Трое, представляете… Прямо как в сказке, — подула я на выбившуюся прядь, что прилипла ко лбу от пота. Не отлипла, чтоб ее, пришлось убирать дрожащей рукой. — И главное, все не в моём вкусе! Ни одного брюнета!

— Ну ты даёшь, Майя! — воскликнула Анька, явно пытаясь шуткой разрядить сгустившуюся атмосферу. — Жадная какая! Одного ей бы не хватило?

— Никакая игра света не может показать троих одинаковых мужиков, — возразила Лера, надув губы и критически разглядывая злополучное зеркало. — Майя, ты что-то натворила с ритуалом.

— Я ничего не делала! Как вы сказали, произнесла три раза… И даже сдержалась, ни разу не плюнув через левое плечо. Сами же видели! И вообще, всё это ерунда! Галлюцинации на фоне недосыпа! — с раздражением отмахнулась я, поднимая стул.

— То, что ты не плюнула — это ты, конечно, молодец, — хмыкнула Аня.

— Дважды три раза! — вдруг вскрикнула Лера, радостно хлопнув себя по лбу.

— В смысле? Так первый же подход был до того, как свет выключили? — непонимающе нахмурилась я.

— Ну так магии без разницы! Зеркало-то одно, а заклинаний было два! — пояснила Лерка снисходительным тоном, словно объясняла прописные истины ребенку. — Вот магия и умножила результат.

— Так, математик года, а третьего тогда откуда взяла? Дважды один — это два, — подозрительно прищурилась я. — Несостыковка какая-то.

— Так мало ли как отблеск от свечи упал! Может, там в зеркале еще одно зеркало отразилось, вот и получился оптическая иллюзия?

— Это ты у меня спрашиваешь? — хохотнула я.

Я намеренно промолчала о том, что «иллюзии» не могут смотреть на тебя с разными эмоциями: от панического ужаса до лютой ненависти.

— Это я констатирую факт! — многозначительно подняла палец вверх Лера, ставя жирную точку в мистическом расследовании.