Кто суженый злодейки?

Глава 13

Будь я помладше — в свои двадцать с небольшим, когда ещё не научилась прятать эмоции, — закатила бы такой скандал, что всё поместье перевернулось бы вверх дном. Но с возрастом и опытом начинаешь понимать, что реальная сила кроется вовсе не в криках.

Многозначительные взгляды, напряженное молчание, тихие, но бьющие в цель слова... Вот настоящее оружие.

Также я знала, что на отца в этом вопросе можно не надеяться. Насколько мне было известно из сюжета, он полностью поддерживал мачеху, видя в таком союзе выгоду: пусть виконт Олиф и не первой молодости, зато расчётлив, влиятелен в кругах знати. За свой век старик успел немало провернуть и прикарманить — такой родственник мог оказаться графу очень полезным.

Мда... Тот еще зятек вырисовывался — старый, жадный и коррумпированный до мозга костей! Неужели у них не было других политических рычагов, кроме как продавать родную дочь?

— А что я должна ответить, если вы уже всё решили? — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал обманчиво ровно.

В столовой повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных напольных часов в углу. Напряжение сгущалось. Фрезия явно пыталась просчитать мои истинные намерения, а я… Я просто ждала. Ждала, когда она сделает следующий ход, чтобы нанести свой удар. Или договориться.

— Это неокончательное решение, — вдруг проговорил отец, внимательно изучая мое лицо.

Серьезно?

У виконта трое взрослых сыновей, и предстоящий брак с Астерией должен был стать его четвёртым союзом. Это было ненормально, абсурдно с самого начала! Но отца ничего не смущало до этой самой минуты, а стоило мне показать зубы — и решение вдруг стало «неокончательным»? Значит, он всё-таки умеет торговаться. Что-то тут явно нечисто.

Впрочем, для меня сейчас было важнее вспомнить, как оригинальная Астерия избежала этого брака. В памяти всплывали лишь неясные обрывки и намёки — кажется, это было связано с громким публичным скандалом, после которого девушку сочли «нечистой», навсегда лишив шансов на столь «высокий» союз.

— Мавий! — с ноткой паники позвала мачеха, с силой опустив бокал на стол. Стекло жалобно звякнуло, чудом не треснув от такой грубости. Но стоило отцу повернуть голову, как её лицо тут же смягчилось, а улыбка стала приторно-сладкой. — Смотри, как всё удачно складывается! Её юношеское бунтарство прошло — разве это не прекрасно?

— Да, разве не прекрасно? — усмехнулась я в свой бокал, мельком глянув сначала на отца, а затем на сестру.

Внутри меня всё мелко дрожало от сдерживаемого напряжения, но руки, к моему удивлению, даже не дрогнули. Я сделала небольшой глоток. Кисловатый, терпкий вкус ягодного сока ударил в нёбо, слегка притупляя клокочущую злость, но не заглушая её полностью.

Лицемеры!

Ведь именно из-за Хелении Астерию решили пустить в расход. Чтобы выгородить младшую любимицу от назойливых ухаживаний старшего сынка виконта, мачеха решила откупиться падчерицей. Да еще и выдать её не за самого виновника, а за старика-отца, лишь бы не упустить выгоду! Как же они все раздражали своей расчетливостью и абсолютным равнодушием. После брака с таким извращенным старцем единственное будущее для молодой жены — это монастырь, без единой звонкой монеты за душой.

— Сестра… — виновато прошелестела Хеления. Её голос заметно дрожал, а тонкие пальцы нервно теребили край дорогого платья. — Если бы не старший сын виконта, то ничего бы не зашло так далеко… Мне так жаль...

— И как именно твои сожаления относятся ко мне? — ледяным тоном оборвала я её раскаяние.

В оригинальной истории она ничего не делала, чтобы защитить сестру. И не собиралась. Даже смерть Астерии стала для неё лишь удобным сюжетным двигателем. Но теперь, взглянув в её полные испуганных слёз глаза, я понимала, что реальность всё же отличалась от книжных строк. Хеления хотя бы чувствовала вину.

— Закончили разговор, — скучающим тоном вынес вердикт отец. Он не поставил точку в обсуждении, а скорее просто замял неудобную тему.

Мавий не встал ни на чью сторону. Это давало крошечную надежду, но не успокаивало. Я прекрасно понимала: Фрезия всеми мыслимыми и немыслимыми способами попытается добиться своего. И я даже не сомневалась, что за закрытыми дверями их супружеской спальни её ночные уговоры окажутся куда более продуктивными, чем мои аргументы за обеденным столом.

— Согласна, — демонстративно положила я приборы на край тарелки и первой поднялась с места, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Раз уж проявлять неучтивость, так до самого конца! По правилам этикета именно глава семьи должен был покинуть зал первым.

— Ах да, — вдруг остановил он меня, словно вспомнил о незначительной мелочи.

— Что-то ещё? — обернулась я, понимая, что хотя бы в этом сейчас стоит уступить и выслушать.

— Я буду рад, если завтра вы с сестрой выберете ткани и наряды вместе, — сказал он.

Тон графа был мягким, почти заботливым, будто он не отдавал приказ, а предлагал возможность. Однако я отчётливо понимала: выбора у меня нет. Это примирительный жест, который я обязана принять.

— Конечно, — натянула я короткую, вежливую улыбку, мельком посмотрев на Хелению.

Меня слегка обескуражило, что в её глазах тут же вспыхнули искренние огоньки радости. Мне это было непонятно — как любимица семьи, она регулярно бывала в городских бутиках, и поездка к модистке для неё явно не являлась каким-то особым праздником.