Кто-то еще

17 отрывок

В оконную фанерку постучали, привлекая внимание пленника. На полу завозился, заскулил Примак.

-  Заткнись, - вяло рыкнула ему Миранда. – Не с тобой поговорить хотят.

-  А ты кто такой, кто такой, сучонок?! – заерепенился старатель.

Миранда треснула его носком кроссовка в ребра. Примак заткнулся.

-  Эй, ты! - прозвучал с улицы негромкий голос.

«Видишь, Сенька, как нас уважают, - усмехнулась диверсантка. – В подвал больше не суются. Пуганые».

-  Поговорим? – продолжал взывать к диалогу голос, в котором пленники опознали усача Назара.

-  Валяй! – звонко и насмешливо крикнула Миранда.

-  Фотку видел?

-  Ну.

-  Понимаешь, что у нас заложник есть? Что если дернешься, он за тебя по полной ответит?

-  А сам ответить не боишься?

-  А мы посмотрим после, кто отвечать будет, - не обидевшись на ответ Миранды, издевательски хохотнул Назар. Дальше его голос зазвучал приказывающее, строго: - Сейчас мы выпустим тебя из подвала. Пойдешь с нами.

-  А если не пойду, а побегу?

-  Пуля догонит.

-  Это Фаина так решила – стрелять мне в спину, а?

Назар на несколько секунд замолк. Подумал.

-  А я тебе не в спину, в ляжку с пятисот шагов залеплю. Хочешь попробовать?

-  Не хочется. Отпирайте засов, я выхожу.

Для Арсения Миранда составила развернутый ответ:

«Сразу рыпаться не будем. Усач сказал «пойдешь с нами», то есть, не исключено, что они сами отведут нас к месту, где Бориса держат. Там, наверняка, и Жюли где-то поблизости, вместе прорываться легче будет».

Над головой пленника откинулась крышка подпола. Браво поигрывая плечами, Арсений-Миранда выбрался наружу. В просторную светлую горницу с иконами и прочной деревянной мебелью. Помимо суровых иконописных ликов комнату украшали присутствием четыре вооруженных мужика со свирепыми, обветренными рожами. Подручные шаманки стояли по углам, держали парнишку заключенного под перекрестным обстрелом. 

«Ух! Как нас встречают! – нервно пошутила диверсантка. – Но стоят обормоты не грамотно. Если бы я захотела…»

«Не надо. Мы решили форсировать».

Назар показал дулом на расстеленную поверх табуретки одежду, буркнул:

-  Снимай свое. Переодевайся.

-  А это, типа, обязательно? – Пленник нахально улыбнулся. – Или пора в чистое одеться?.. Если нет, так я лучше в своем, в привычном.

-  Поговори мне. Делай, что велено, и язык попридержи.

«Будем переодеваться», - вздохнула Миранда и взяла с табуретки холщевые штаны, рубаху-косоворотку из домотканой ткани, с вышивкой по вороту.

-  Носки дадите?

-  Босиком пойдешь.

-  Замерзну.

-  Не успеешь.

«Вечер перестает быть томным, - высказалась диверсантка. Под длинным рукавом штормовки Миранда держала нож с открытым лезвием. – И что б тебе, Сенька, «выкидуху»-то с кнопочкой было не заиметь!.. Ее бы я нашла куда припрятать».

Тряхнув правой рукой, Миранда медленно вытащила из-под рукава нож и осторожно, глядя на мужиков, положила его на тумбу.

-  Не будем нервничать, господа, - предупредительно улыбнулась мужику, чьей палец, как заметила пришелица, напрягся на курке. – Мы люди доброй воли. А бабушке потом пол от крови отмывать…

Ерничая и издеваясь над охранниками, Арсений-Миранда переоделся в просторные штаны и длинную рубаху, поерзал телом, проверяя все ли удобно, не жмут ли порты в шагу, не мешает ли косоворотка поводить плечами…

-  Что-то он у нас разговорчивый больно, - не выдержал наиболее нервный охранник, палец коего уже побелел от напряжения на спусковом крючке. – Может, вразумить?

-  Баба Фая вразумит, - пообещал Назар и приказал Арсению: - Руки вытяни.

-  А последнюю просьбу можно?

-  Можно, если закурить попросишь.

-  Не балуюсь. Здоровье берегу. Я хочу взять с собой мой плеер. Привык, понимаете ли, музыку слушать. Расслабляет.

-  Перетопчешься. Руки вытяни!

На руках пленника защелкнулись милицейские наручники.

Арсения-Миранду вывели во двор, где возле закрытых ворот стояла телега с лошадью. Велели сесть. Держа под прицелом, перекинули через наручники веревку и примотали ее к рейке правого борта.

На руки пленника, пряча железо наручников, накинули тряпицу и только тогда, открыв ворота, вывели лошадь под уздцы на улицу.

«Сенька, ты какой иностранный язык предпочитаешь – английский или французский?»

Телепат решил, что Миранда отвлекает его тягот жизни, собирается в дроге его образование пополнить.

«Без разницы», - буркнул.

«Тогда выбираю французский, поскольку наш профессор из тех земель. Жюли, мне кажется, мы можем скоро встретить, так что если я начну под фривольную мелодию с подругой общаться – не удивляйся, а переводи для себя песенку…»

Миранда болтала о чепухе, о «песенках», о том, как прекрасен Париж весной…  

По лесу бежал маленький полосатый кот. Почти четыре часа Жюли кралась за мужиками, уводящими Бориса. Заблудиться образованная дама не боялась, лишь удивлялась мимолетом, почему охотники петляют по нехоженому лесу, не идут к заимке напрямую, а вензеля выписывают. Вначале вставшее солнце светило коту в левое ухо, потом внезапно оказывалось на затылке, пару раз почти добиралось до левого виска: сельчане кружили по лесу, как будто опасались преследования, путали следы.

Блуждать кругами перестали, лишь подойдя почти вплотную к невысокому бревенчатому домику на солнечной полянке. Митяй нашарил за притолокой ключ от агромадного амбарного замка, поскрежетал им в скважине. Распахнул дверь во всю ширь и молчаливым кивком приказал Нестору заводить в сторожку пленника.