Кто-то прячется во тьме 2

Глава 18.

Илья обшарил все шкафчики на кухне и наконец-то нашёл банку кофе. Там едва набралось гранул на одну ложечку. А ещё он вспомнил, какие раньше дурацкие истории распространяли о том, из чего именно делают этот гранулированный кофе. Но выбирать не приходилось.

Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так плохо после превращения. Нет, фактически он помнил. Это было его первое превращение. Но воспоминания и ощущения об этом стёрлись, были лишь факты. Сейчас он всё чувствовал. Тело болело. С учётом того, как ещё до превращения у него начал болеть живот, а теперь добавилась ломота, всё это можно было бы свалить на отравление, инфекцию. Да, если бы он пришёл с этими симптомами в больницу, врач бы и долго думать не стал. Назначил бы ему отдыхать, пить больше воды, может, какие-то таблетки. Но, конечно, это бы ему не помогло.

Он поднёс чашку к лицу и уставился на ногти. Под ними ещё была кровь, но сами повреждения затянулись. Нужно было потереть её сильнее, лучше влажными салфетками. Но сначала он хотел выпить кофе и взбодриться.

Хотя и вид крови взбодрил его сначала, когда он только пришёл в себя. Но потом он увидел её следы и на полу и убедился, что она была его собственной. Точнее, чудовища, когда он скребло пол и пыталось выбраться. Благодаря этому ему удалось сорвать цепь и сбежать.

Он пил кофе так медленно, что тот остыл ещё до середины чашки, от чего стал даже более противным. Но он всё же немного приходил в себя. Илья снова поднялся на чердак. Уставился на треснувшее зеркало. Осколки не разлетелись, так что он не знал, стоило ли его выбрасывать. Вдруг мама помнила о нём и решила бы, что в его исчезновении есть что-то подозрительное? Так что он просто снова замотал его покрывалом. Стараясь не смотреть в отражение. Он не знал, сможет ли после этой ночи вообще смотреть на своё лицо. Вдруг он снова увидит ту чудовищную улыбку?

Илья убрал цепи в рюкзак, туда же закинул и порванную одежду. Он ещё раз прошёлся по дому, чтобы убедиться, что в нём не осталось следов его присутствия. Нужно было как-то выбраться из него. Он достал телефон, открыл приложение. Вдруг ему повезёт, и тот таксист снова окажется неподалёку. Он прождал долго. Приложение несколько раз сообщало ему о том, что поблизости машин нет, но он продолжал пытаться, пока не сдался.

Здесь должны были ходить автобусы, хоть и редко, а ещё было очень рано. Он открыл сайт с расписанием. Первый автобус должен был подъехать минут черед двадцать. Он решил, что лучше пойти сейчас. Пусть так он и замёрзнет, но всё лучше, чем пропустить этот транспорт и застрять тут ещё неизвестно на сколько.

Илья запер дом и вышел на улицу. Шёл снег. Он шёл и тогда, когда Илья пил кофе и смотрел в окно. То есть уже довольно долго. Но почему-то слой был ещё не таким толстым, потому что он разглядел следы шин перед домом. Оставить их мог только тот таксист, а ведь он был здесь много часов назад.

Илья добрёл до остановки. Поблизости никого не было. Он старался больше не смотреть на снег, потому что боялся увидеть там и другие следы. Автобус пришёл в обозначенное в расписании время. В нём было немного пассажиров, но с каждой остановкой их становилось всё больше. И хотя Илья дрожал от усталости, ему вскоре пришлось уступить место и забиться в дальний угол.

Он прикрыл глаза, но перед ними снова всплыло его перекошенное лицо. Он не знал, на чём ему сосредоточиться, и попытался смотреть в окно. Только оно запотело. Он тёр его, но оно быстро снова покрывалось дымкой. Так в борьбе с окном он умудрился доехать до конечной остановки. Этот маршрут всё равно не шёл мимо его дома, но всё же ему стоило выйти пораньше, потому что теперь он оказался слишком далеко. Он смог вызвать такси. Водитель задавал какие-то вопросы. Спрашивал, можно ли включить музыку и ещё что-то, но он его совсем не слушал.

Илья завалился домой. Запер дверь. Бросил рюкзак с испорченной одеждой на пол и уставился в стену. Он просидел так несколько минут, но чувствовал себя всё хуже. Тогда он наконец-то понял, что нужно было сделать. Он взял подушку, сжал её и беззвучно закричал.

У него не было ни одного воспоминания об этой ночи. С того момента, как он увидел своё отражение в зеркале. После этого он отключился. Но ведь было ещё довольно рано по времени, хоть уже и стемнело. Раньше, судя по записям, монстра удавалось сдерживать примерно до полуночи. Но в этот раз всё пошло не так. Ему было плохо ещё до того, как начало темнеть.

Симптомы напоминали отравление. Что если он слишком усложнял, и это оно и было? Он правда заболел, но принял это за слишком ранние симптомы превращения. Так в это поверил, что сам ухудшил своё состояние. Он был немного ипохондриком. Но не таким, который чуть что бежит к врачам. Он забивал симптомы в поисковик, непрерывно мерил температуру, верил в то, что любое отклонение от тридцати шести и шести — повод выпить жаропонижающее. Так что, если он сам себя довёл?

Что было хуже: то, что монстр укреплял свой контроль, или то, что он по собственной глупости позволил ему выйти на волю? Наверное, всё же первое. Ведь будь дело во втором, тогда он просто в будущем будет осмотрительнее и не допустит такого.

Он проверил весь дом, как только пришёл в себя. Ещё до того, как выпил тот кофе, он обошёл весь посёлок. Дома были закрыты. И целы. Даже если он не смог в бреду надёжно приковать себя, и монстр вырвался, он действовал не так, как семья Лили, когда они разнесли все дома, включая свой собственный, в поисках людей. Возможно, тут разница была в том, что монстр после стольких месяцев точно знал: поблизости никого не было.