Кто твой дом?

Глава 23

В течение следующих недель я не устраивала Денису ни скандалов, ни вечеров обиженного молчания и вообще почти не предъявляла к нему претензий. Наоборот, старалась быть милой и доброжелательной. Это было не слишком сложно. Мозг будто бы еще пребывал в состоянии задумчивости и эмоциональной отрешенности, поэтому гасить в себе лавину гнева и слез, к счастью, не приходилось.

Но и Денис будто бы чувствовал, что со мной что-то не так. Поняв, что исчерпывающих ответов на вопросы типа «что-то случилось?» и «о чем ты задумалась?» от меня не добиться, он стал также проявлять в ответ больше теплоты и нежности, будто пытаясь этим растопить что-то заледеневшее у меня внутри.

Я же чаще всего отговаривалась большим объемом работы. К счастью, на самом деле объем ее оставался примерно прежним, а выгаданное своими отговорками время я тратила на… ухаживания за Ксенией. Конечно, мне не хватало понятия, как говорят и ведут себя современные парни из ее окружения. Во всяком случае не настолько, чтобы жить двойной жизнью, не рискуя раскрыть себя или потерять интерес с ее стороны к своему персонажу.

Прежде я старалась балансировать между разными темами, нащупывая ее интересы. Выяснила, что она любит читать, во всяком случае читала много художественных книг раньше, в том числе старых французских романов типа Дюма, Бальзака и так далее. Поэтому между доступными мне линиями поведения я выбрала стиль простого парня, сквозь развязность и простоту которого периодически пробивается старомодный романтик.

Как я поняла, за фасадом современной и, будем честны, в определенной степени стервозной девушки, проводящей большую часть свободного времени с друзьями мужского пола, в том числе рок-музыкантами (такое себе, утрированное описание) скрывалась все-таки романтичная девичья натура. Однако уверенности в себе, как и язвительности, при необходимости, ей было не занимать, поэтому ступать в этом направлении нужно было как по тонкому льду. Романтику замешивать с юмором и легкостью, приправляя щепоткой циничности и сарказма (но только щепоткой, для легкой пряности!).

Следовательно, при правильном подходе — без приторности, без неприкрытого восхищения и однозначного позиционирования себя (то есть Олега Волкова) в качества поклонника — можно было использовать старые как мир приемы: цветы, вкусняшки, сюрпризы и т. д. Сюрпризы… В данном непростом случае я могла сделать ставку именно на них.

Например, я между шутками посвящала ей простые короткие стихи. Не такие, конечно, где «розы вянут от мороза, но любовь разгонит кровь», а с некоторыми претензиями на оригинальность. На длинные оды для нее у нас обеих все равно не хватило бы терпения, а короткие стихотворные комплименты время от времени вполне заходили.

Один раз с помощью бесплатного онлайн-сервиса сделала портрет-шарж в стиле карандашного рисунка на основе одной из фотографий с ее страницы. В конце концов, старомодные романтики должны посвящать своим музам не только стихи, но и портреты. Затея сначала вызвала у меня некоторое сомнение, но результат вышел неплохой. Селфи-фотография была удачной, и онлайн-сервис не выдал комически-безобразного рисунка с гротескными чертами, разве что подчеркнул и увеличил глаза (что вышло хорошо), немного укрупнил нос (не беда, нам же нужна ложка сарказма и юмора в бочке романтики) и придал дополнительный объем прическе. Правда, результат был обрамлен всякими ненужными элементами: был помещен на лист бумаги, лежащий на столе, над которым зависли руки предполаганмого художника с карандашом. Пришлось скачивать и обрезать прямо в Paint. Но мне повезло — ей рисунок показался забавным и вроде бы поднял настроение.

Я старалась вести переписку между делом, чтобы не злоупотреблять отговорками про работу и большую часть вечера посвящать Денису. В пятницу мы смотрели вместе фильм, большуя часть которого полулежали в обнимку. Даже ели попкорн, как будто находились в кинозале, только не из бумажных стаканов, а из огромной фарфоровой чашки, лежащей рядом на диване.

В субботу он снова собрался провести вечер в той компании. И снова пригласил меня, но в этот раз я отказалась. У меня даже была уважительная причина — начало месячных, поэтому мы договорились, что вместе пойдем в следующий раз. Я действительно была не готова пока идти туда повторно, к тому же критические дни совершенно не способствуют внутреннему комфорту и коммуникабельности.

Беда была в том, что они не способствуют внутреннему комфорту и спокойствию даже дома. Грустные мысли лезли в голову, там же рисовались то унылые, то яростные картины а-ля «Ива… Мария Грозная убивает своего парня (и заодно его пассию)», «Последний день Помпе… наших отношений», «Аленуш… Мария сидит в одиночестве на берегу», «Унылый черный квадра… треугольник».

Даже флиртовать с Ксенией от лица ее якобы поклонника, лелея в душе план мести, абсолютно не хотелось — был риск все испортить в таком состоянии.

Поставив рядом бокал с зеленым чаем — ничего алкогольного я, как правило, во время месячных не пила — я пыталась отвлечься на чтение случайно найденного романа, но мысли совсем не концентрировались на строках. Музыка из собственного плейлиста казалась надоевшей и раздражала, из чужих — в течение 15 минут ни одна песня не пришлась по душе, а дальше мне искать не захотелось. Включив фильм из собственного списка «Что нужно посмотреть», я уже через 10 мин совсем потеряла нить сюжета и решила отложить просмотр, чтобы не портить первое впечатление о киноистории.

Пальцы как-то сами собой скользнули по тачпаду ноутбука и снова открыли вкладку со страницей Ксении. Там уже появилось что-то новенькое.

Несколько долгих секунд я смотрела на фотографию, где она сидела на диванчике между Денисом и рыжим, обнимая обоих. На ней была белая кофточка с длинными обтягивающими кружевными рукавами, при этом открывающая изящные худенькие плечи и ключицы, соблазнительно подчеркивающая грудь. Верхняя половина волос была убрана назад, открывая аккуратный, подчеркнутый контурингом овал лица, нижняя половина рассыпалась водопадом по спине и частично по плечам. Глаза были накрашены ярко, а ресницы, казалось, могли унести ее в небо одним взмахом. Понятно, что нарастила, но легче от этого осознания не становилось. Уголки накрашенных ягодным блеском губ она приподняла, как обычно делала на фотографиях, хотя в реальности я в основном наблюдала, как она смеялась во весь рот.