Кто ты?

Глава 15

Глав 15

Всю ночь он провел в своей комнате, меря шагами толстый обюссонский ковер.

Саймон был в легкой панике, потому что отчаянно хотел знать, как Кейтлин, но не имел никакой возможности это выяснить. Были моменты, когда он был готов броситься за ней и поехать к ней домой, но тут же отказывался от этой мысли.

Так он напугал бы ее еще больше.

И если она хоть что-то испытывала к нему, если это все не привиделось ему, она должна полностью осознать, что действительно произошло.

И что это меняло всё.

Он не собирался оставлять всё, как есть. К черту ее помолвку. К дьяволу договоренность с тем лордом, потому что ничего этого уже не было важно. Саймон не позволил бы ей выйти замуж за другого, даже если бы утром погасло солнце. Теперь она принадлежала ему. Господи, теперь он мог наконец принадлежать только ей!

У Саймона тряслись руки и ноги, поэтому он присел в кресле у камина, но его хватило только на две секунды. Вскочив, он снова стал мерить шагами свою комнату.

Ей нужно было успокоиться и, наконец, осознать, что он никогда бы не поцеловал ее так, если бы она не была ему дорога. Если бы он не намеревался сделать ее своей. Ей нужно смириться с тем, что теперь она ни за что не сможет избавиться от него.

Господи, это не сон? Он не бредит? Кейтлин может действительно принадлежать ему?

Саймон с трудом поборол отчаянно колотившееся сердце. Еще рано.

Прежде его останавливало то, что он верил, будто она любит того лорда, но она даже не целовала его, хотя столько раз говорила, как как любит его. Она не целовала никого, кроме него, Саймона, и он был в это абсолютно уверен.

«Конечно, я люблю его…»

Только это останавливало его, но и это уже не было препятствием, потому что он слишком хорошо знал Кейти. Слишком хорошо знал, что она никогда бы не поцеловала другого, если бы действительно любила этого лорда.

Саймон с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Он боялся, что от счастья у него лопнет сердце.

Прежде его останавливало ее собственное сердце, но теперь он верил в то, что там нет никого. Там мог быть только тот, кого она с такой парализующей нежностью и лаской поцеловала. Не целовала никого, кроме него.

Саймон боялся лечь и уснуть, потому что был уверен, что это может развеяться. Он не мог потерять то, что наконец обрёл. Господи, неужели теперь у него была возможность излить на нее всю ту нежностью и любовь, которые разрывали его на части все эти годы?

Он вдруг снова обессиленно присел в кресле. Спрятав лицо в ладонях, Саймон закрыл глаза. И снова увидел ее бледное, искаженное от боли лицо.

Имеет она представление о том, как сильно он любил ее? Он даже не мог подобрать слов, не мог найти ни одного литературного произведения, где можно было найти подобное описание. Саймон был уверен, что сможет сделать ее счастливой. Он знал ее так, как не знал никого и никогда. Он будет беречь ее от лучей солнца. Будет…

Он снова резко встал и зашагал по комнате.

Сперва нужно было всё же поговорить с ней…

Но черт побери, он столько лет думал о ней, что не мог остановить поток мыслей о том, как будет холить ее и лелеять.

Но сперва им нужно всё обсудить. Так много прояснить.

Саймон очень надеялся, что она успокоится и поймет, что нечего бояться. Отныне за все ответственность будет нести только он сам. Ей больше не придется плакать. Господи, он содрогался всякий раз, когда вспоминал, как горько она плакала, прижавшись к его груди. Как ей было страшно оттого, что она решила, будто сходит с ума. Для него ничего мучительнее не было в жизни, кроме ее плача. Это ничего не изменило.

Сердце его затопила оглушительная волна любви, какую он прежде никогда не позволял себя ощутить. Потому что никогда не позволял своей любви выбраться на свет божий. Туда, где его любовь была обречена… Но не теперь.

Ей нечего было бояться, потому что это не сумасшествие. Это было прекрасно. Самые прекрасные слова, которые он когда-либо слышал.

И ей следовало выбросить из головы всякие мысли о том, чтобы даже попытаться покрасить волосы. Он обожал ее волосы, обожал ее зеленые глаза, хотел услышать, как она играет на флейте, потому что в тот день увидел футляр с флейтой на столе в дальнем углу гостиной, когда сидел перед ней. Глупенькая, как она только могла подумать о том, что он мог выбрать себе другую девушку? У него была только одна девушка его мечты. Все его мысли, желания и мечты были связаны только с ней.

В какой-то момент Саймон посмотрел на часы на каминной полке.

Три часа ночи.

Господи, как он доживет до утра?

Он лишь надеялся, что она успокоилась и спит, попытается отдохнуть, чтобы завтра встретить новый день. Самый невероятный день в его жизни. В их жизни. Сейчас он даже не сердился на своего отца, который в какой-то степени разлучил их, возможно потому, что думал, что эта дружба ни к чему хорошему не приведет. Но он ошибался. Все ошибались. Даже он, Саймон, и то ошибся, думая, что всё это невозможно.

Но всё оказалось возможным. И таким правильным.