Кто ты?

Глава 22

Глава 22

Ей было жарко. Так невыносимо жарко, что иногда Кейтлин казалось, что она сейчас сгорит. Потом наступало временное облегчение, но ненадолго, потому что после этого всё снова повторялось. И с новой силой.

Огонь был повсюду, снаружи, внутри нее. Красивый, но подлый огонь, за которым она так часто любила наблюдать. Огонь был злым, сильным, очень горячим.

- Кейтлин, ты меня слышишь? Отзовись, родная, прошу, умоляю тебя!

Тихий, полный ужаса женский голос звал ее, но он будто раздавался издалека.

Кто ее звал? Мама?.. Да, кажется, это был ее голос.

Кейтлин хотела ответить, должна была ответить напуганной матери, но не могла. Губы прилипли друг к другу, а голос пропал. Она и дышать не могла. В ней не осталось больше сил.

Ей было так жарко… Так невыносимо жарко!

Затем жар уступал место холоду. Она дрожала, цепляясь за край одеяла, которым хотела накрыть себя с головой. Но и это не спасало. У нее стучали зубы, дрожали пальцы, коченели ноги, Кейтлин чувствовала даже, как дрожат все кости, но она никак не могла согреться.

Мрак сгущался, то надвигался, то милосердно отступал, но угрожающе обещая скоро вернется.

Она плыла, тонула, пыталась уцепиться за что-то, чтобы удержаться на месте, но сокрушительный полет ни на миг не останавливался.

Иногда она слышала плачь рядом. Иногда даже чувствовала, как кто-то гладил ее по голове, проводит нежными пальцами по лицу и умоляет, чтобы она очнулся. Был и другой женский голос. И мужской. Отец. Они все просили ей прийти в себя, умоляли, заклинали…

Кейтлин не могла открыть глаза…

«Бездушная!» – вдруг раздался до боли знакомый голос.

Саймон! Она была в этом уверена, потому что узнала бы его голос из миллиона.

«Как ты можешь лежать там одна без меня?»

Она лежала в своей кровати. Где еще могла лежать? Лежала и ждала его… Ждала всю свою жизнь, сколько себя помнила. Всякий раз, когда он уезжал, она теряла часть себя, он забирал с собой часть ее самой. Забрал все, что у нее было. А у нее не осталось ничего от него. Ничего своего.

«Вернись!»

Ей не нужно было оставлять его тогда в ту ночь. Как она могла оставить его тогда одного? Чего она боялась? Она же так сильно любила его, что смогла бы преодолеть все свои страхи, смогла бы наконец сказать, как он дорог ей. Что он… он больше, чем друг. Всегда был больше, чем мог себе даже представить.

Темнота снова надвинулась на нее, скрежет и грохот заполнили уши.

Она была виновата во всем! Ее должны были наказывать за все совершенные ошибки, за слепоту, за обман. Она обманывала так много людей. Обманула своих родителей, уверив их в том, что ей нужны. Тетю Корнелию. Всех, все кто был вокруг нее. И Саймона обманула. Обманывала всю свою жизнь. Обманывала в том, что найдет ему девушку мечты, а сама выйдет замуж за другого. Как он еще после этого приходил и смотрел на нее? Как земля носила ее за это? Как она до сих пор не сгорела за свои грехи?

Жарко… Господи, как де жарко! Может она уже догорала? Почти, как тогда, после падения. Но в тот раз конец наступил быстро. Почему же сейчас всё длилось так мучительно долго?

- Вот, выпей воды.

Кто-то прижал к ее иссохшим, растрескавшимся губам холодный хрусталь. Кейтлин содрогнулась от облегчения. Потом в нее полилась такая же холодная вода…

Да, она пила воду и не могла напиться. Вода тушила жидкий огонь, который заставлял ее плавиться изнутри. Почти как вечность назад, когда она съела перец чили, а Саймон заставил ее выпить воду, чтобы потушить пожар внутри.

«Ты напугала меня до смерти…»

Она не видела, с каким ужасом застыло лицо матери, когда она взглянула на мертвенно бледную дочь, которая металась в постели, улыбалась, а по ее щекам текли слезы.

- Ее нужно привести в чувства и как можно скорее! – послышался голос тети Корнелии.

- Вот! Это нюхательная соль, – на этот раз это было голос отца.

Кейтлин уцелевшей частью сознания поняла, что ее пытаются будить, но ничего не выходило.

Смертельная тяжесть, давившая ей на грудь, не позволяла ей поднять голову, даже дышать.

В какой-то момент наступило онемение. Она уснула…

Лучше бы она не спала.

Ей снилась бухта. Снилось как Саймон пришел попрощаться с ней. Он крошил для нее грецкий орех, вытаскивал мякоть… если мякоть оказывалась не целой, он выбрасывал ее и брал другую, чтобы протянуть ей целый. Кейтлин была изумлена. Ведь действительно, он всегда давал ей целые орехи, а она удивлялась и списывала это на счет его умелости и ловкости.

Но он просто хотел дать ей самое лучшее.  

Ей не нужно было лучшее, ей не нужны были орехи.

Из-за нее его не стало. Господи, что он с собой сделал? Как мог что-то с собой сделать!

Если бы только в то утро она не поехала на незапланированную встречу, она бы не упала… И Саймон сейчас был бы жив.