Кто ты?

Глава 25

Глава 25

Боже, как же жарко! Так невыносимо жарко, что было трудно дышать. Горло царапал острый комок, тело дрожало. Проходя жидким потоком по венам, проползая по каждой части тела, заполняя руки, легкие, грудь, жар усиливался, обещая полностью поглотить свою жертву.

Невыносимо.

Как можно это терпеть?

- Вот, выпей это, – послышался отдаленный, тихий голос.

Что-то холодное прижалось к иссохшим губам. Вода была прохладной, такой приятной, что слезы покатились по щекам.

Как хорошо… Боже, как же хорошо!

Но от чего так болит сердце? Когда этот проклятый орган перестанет наконец так нещадно ныть?

- Всё хорошо, – увещевал голос. – Всё хорошо. Ты в безопасности. Отныне ты в безопасности.

Да? Теперь всё действительно будет хорошо?

Усталость… Господи, какая же это тяга эта смертная усталость.

Хотелось спать…

- Хочу поспать, – сорвался с губ сдавленный стон.

- Поспи. Я здесь. Я рядом.

Чьи-то пальцы сомкнулись вокруг дрожащих пальцев.

Постепенно стало хорошо… Спокойно…

Сон. Да, это действительно то, что было необходимо.

Безопасность. И рука. Больше ничего не нужно…

Яркие лучи солнца, ослепляя, заставили открыть глаза.

Жмурясь и медленно приходя в себя, Кейтлин распахнула веки и приподнялась на кровати, в которой лежала. Стараясь дышать, она медленно возвращала сознание. Господи, как долго она спала! В ней была такая усталость, во всем теле присутствовала такая тяжесть, что она с трудом могла пошевелиться.

Пристально всматриваясь в то, что открылось ее взору, она… К полному своему изумлению ничего не узнала.

Что это за место?

Большая комната, тяжелая мебель. Тяжелые, темно-коричневые портьеры.

Где тонкие занавески из тюля? Мягкий ворсистый ковер?

Она повернулась голову… и застыла.

В стоявшем рядом кресле сидел Саймон. Совершенно неподвижно.

И пристально смотрел на нее.

Яркие лучи солнца осветили его до боли любимое лицо. Осунувшееся, запавшее… покрытое густой щетиной. Волосы его были взлохмачены, а виски полностью седые.

И на нем был черный халат, накинутый поверх уже ставшей серой рубашки и черных панталон.

Но она видела его лицо. До боли красивое, такое родное, что слезы выступили на глаза. Сердце наполнилось такой оглушительной болью, что Кейтлин не могла больше дышать. Не могла говорить. Вместо этого она протянула руку. Протянула прямо к нему.

Он задрожал, застонал. И в то же мгновение бросился к ней, будто только этого и ждал.

Она в то же мгновение оказалась в его руках. Утонула в его медвежьих объятиях и едва действительно не задохнулась, когда он улегся рядом и прижал ее крепко-крепко к своей груди.

- Кейти! – прохрипел он шершавым, надтреснутым голосом, сжимая ей плечи и зарывшись лицом ей в волосы.

- Саймон, – прошептала она, вся дрожа, вжимаясь в него так, как только могла. Как он оказался рядом? Где они? Что это за место? Не важно! Ничего уже не важно, пока он был рядом с ней. – Господи, Саймон…

- Я рядом! Всё хорошо!

Она старалась дышать. В какой-то момент смогла приподнять голову, а потом… стала покрывать поцелуями всё его застывшее, щетинистое, бледное лицо.

- Боже мой, Саймон, ты настоящий! – шептала она, не в силах побороть слезы. Потребность коснуться его, чтобы убедиться в том, что он настоящий, просто душила ее.  Спазм перехватил горло, но Кейтлин не переставала целовать его бледное, застывшее лицо, орошая его своими слезами. – Боже правый, это реально… Ты реальный!

Его кожа была теплой, его борода царапала, но это было самое восхитительное ощущение, которое она когда-либо испытывала. Его лицо было настоящее, глаза настоящие, волосы настоящие, губы – такие теплые и нежные, тоже были настоящими. Он был настоящим, а не плодом ее воображения.

Боже, ее Саймон! Целый и невредимый. Настоящий. Ее реальность. Неужели это действительно реально и происходило с ней, с ними? 

Саймон до предела сжал ее в своих объятиях.

- И ты реальная! Ты настоящая.

Кейтлин застыла и подняла голову.

- Я помню! Я помню! – повторяла она лихорадочно, боясь задохнуться. – Господи, Саймон, я всё помню!

Ошеломленный, Саймон сжал ее плечи и чуть отстранил ее от себя, чтобы лучше видеть ее. Он лежал рядом с ней на подушках, а она улеглась сверху и, приподняв голову, смотрела на него с такой сокрушенной болью, что стиснуло в груди.

Коснувшись дрожащими пальцами ее лица, он в который раз стер влажные дорожки.

- Ты помнишь? – изумленно спросил он, затаив дыхание.

Она снова всхлипнула и прижала пальцы к его щеке.