Кто убил Кикимору?

Глава 2.

— Ну вот, вроде всё, больше не течёт, — торжественно обьявила Агата, осторожно выглядывая за дверь. — Зато теперь нам практически негде ходить. Но это уже прогресс.

Мы спрятались в нашей комнате так быстро, как только смогли. Мы второкурсники, нам-то что. Пусть разбираются мудрые и опытные...хотя бы начиная с четвертого. Ибо как известно всем студентам – скорее домовик ляжет спать на горе мусора, чем преподаватели задумаются над помощью ученикам.

— Оно еще трясется так забавно, — добавил Ян, закрывая вход и кивая Агате на стол, на который он уже заботливо разместил три кружки с чаем и лоточек привезенных конфет. Коровки, мое любимое сливочное угощение. — Как желе, болотное. С кусочками.

Я уткнулась в кружку и устало кивнула. В комнате было только два кресла, поэтому я уселась на кровать, подняв ноги к себе.

— Спасибо, вот именно таких сравнений мне сейчас не хватало.

Комната, в отличие от коридоров, была пока что без зелёной слизи, и за это стоило сказать спасибо нашей врожденной осторожности и, конечно, Фомушке. Домовенок не показывал носа при чужих людях, и даже Яна он не собирался считать своим, даром от скольких бед тот спас нас с Агатой на прошлом курсе. У маленького человечка были свои представления о заботе и ответственности, которой он был преисполнен с первого же дня нашего появления в комнате сто одиннадцать.

И мы с Агатой в ответ никогда не забывали о нем, стараясь не нарушать покой домовика по вечерам, когда, протопив маленькую печушку и, наведя общий порядок в их «чуланчике сердечном», как он ласково называл это помещение, Фомушка укладывался отсыпаться над верхними лагами потолка. Мы его буквально боготворили, поскольку успели наслушаться такого…в двух словах, проще провести учебный год в лесу, чем жить в комнате, которую выбрал для себя ворчливый домовой.

А то простынешь, просыпаясь каждый день не в мягкой постели, а на холодном полу, словно специально замороженным кем-то. Или вряд ли ты будешь рад, если твои нежно, медленно высушиваемые травы по особой технологии, спустя три месяца кропотливейшей работы, будут «случайно» политы малиновым вареньем, которое твой маленький сожитель, естественно, добросовестно тащил к столу.

И это я еще не коснулась того, что случается с теми, кто решится спорить с домовиками. В общем, мы с Агатой были пригреты, чисты и наш заботливый малый оберегал нас в том числе и от разлившегося по всему общежитию болота.

А как вспомню нашу с ним встречу после каникул…Аж слезы наворачиваются.

— Так что, краник кончился? — лениво спросила Агата, перекидывая ногу через подлокотник кресла. Полулежа ей думалось лучше, по ее же словам. Поскольку если эта дама соберется «поработать в кровати», лучше ее не будить до утра. — Или эта жижа еще и разумная? Вырабатывает тактику порабощения.

— Думающая жижа — это будет финальный экзамен, — мрачно предположил Ян. — Нас просто кинут в чан с ней, и кто выберется — тот и получит зачёт.

— Ну, это хотя бы честно, — я вздохнула. — И быстрее, чем прошлогодняя практика на озере с пиявками. Хотя зачем нам какой-то чан – все шесть этажей сейчас подтопит и поехали.

В ответ мне состроили две недовольные мины. Понимаю, братцы. Агата вздохнула и повернулась к окну.

— Скорее, такое бы устроили к зимним зачетам, но никак не в теплый сентябрь, ведь пока что это выглядит слишком просто. — Она улыбнулась своим мыслям и картинно махнула рукой, ­— ну её, эти болотные экзамены. Расскажи лучше, как ты лето провела. Уехала в свою деревню? Как там родители?

Я отставила кружку и упала на подушки, закладывая руки за голову. Мысли потекли в более приятное русло.

— Да, все время была дома. Мама завела новых кур, тут же решив, что я должна проверить каждую на магические петли, вдруг, мол, соседка подкинула проклятых, а папа всё так же спорит с соседями, что борщ без картошки — это не борщ, а ересь. Мое мнение знать вы не захотите явно, иначе я разбужу Фомушку, пересказывая наши крики по пустяковым семейным делам. А, один раз приезжал брат.

— Брат? — оживился Ян. — Тот, который в Москве?

— Он самый, — я кивнула. — Опять уговаривал меня бросить это «шаманство» и переехать к нему. Мол, у него в офисе вакансия освободилась. Там «ого-то платят», по его словам.

— И что, ты не поехала? — Агата прищурилась. — Заманчиво ведь.

— Я ведьма, — я постаралась вложить в свой ответ как можно больше гордости за свое призвание, которую, впрочем, ощущала не так часто. — А он — обычный человек. Хотя, конечно, идея финансовой независимости в девятнадцать лет заставляет мою зачетную книжку нервно вздыхать в кармане. Но нет. Тут зелёная жижа, тайны, да и вы. А в его Москве максимум — пробки и кофемашина в коридоре офиса.

Ян драматично зааплодировал.

— Вот это — верность призванию!

— И глупость, — добавила Агата.

— Да ну вас, — я хихикнула. — Где ещё я буду учиться готовить настойки, от которых не только на утро голова «ну совсем не болит»?

Мы рассмеялись. Я подняла голову и смерила друга наигранным суровым взглядом.

— Ян Владленович, расскажите-ка нам теперь, где были вы, что соблаговолили припереться аж к третьему дню учебы.