Кто убил Кристель?

Глава 11.

Многочисленные пакеты с новыми вещами мягко шуршали в наших руках, пока мы неторопливо прогуливались по городской набережной, наслаждаясь освежающим морским бризом. Кристель шла чуть быстрее, словно боялась куда-то опоздать, и я старалась не отставать, машинально замечая восхищенные взгляды прохожих, которые задерживались на ее новом элегантном брючном костюме – одном из сегодняшних блестящих приобретений. Она потянула меня на пустынный пляж, и я последовала за ней. Песок едва слышно хрустел под туфельками, гармонично смешиваясь с убаюкивающим шелестом волн, и я уже хотела предложить вернуться, как она вдруг подбежала к самой кромке воды, где прибой лениво накатывал на берег.

– Элис, помнишь, ты тогда сказала, что он выбрал его слишком поспешно, словно не задумываясь? – она повернулась ко мне, держа в раскрытой ладони то самое кольцо, которое ей когда-то подарил Даниэль и которое теперь казалось символом обмана. Гранат в простенькой оправе вспыхнул в лучах заходящего солнца, будто пытаясь болезненно напомнить о прошлом, о несбывшихся мечтах.

Я кивнула, прислонившись к бетонному парапету, отполированному временем. Как же хорошо я помнила тот день – как она, сияющая от счастья, крутила кольцо перед моим носом в кафе, а я замечала каждую царапину на слишком простой оправе, выдающую дешевую работу и спешку. Но тогда Кристель лишь отмахнулась с наивной верой в романтику: «Ты просто не веришь в чудеса».

– Я заходила после сегодняшнего разговора в тот самый ювелирный, – голос ее дрогнул, но не от слез, а от горькой правды, – продавщица сразу вспомнила его, сказала с откровенной прямотой: «Молодой человек купил первое, что попалось под руку, даже не спросив про размер».

Ветер подхватил ее слова, унося их в сторону одинокого маяка, чьи огни уже начинали мигать в наступающих сумерках. Солнце начало медленно сползать к горизонту, окрашивая облака в нежные персиковые тона, словно вырисовывая новый рассвет. Кристель сжала кольцо так сильно, что костяшки побелели от напряжения.

– Раньше я думала, – она сделала резкий вдох, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, – что это был особый намек. Что гранат – символ страстной любви… Я сама придумывала смыслы, как последняя дура, цепляясь за иллюзии.

Я приблизилась к ней, чувствуя, как небольшой каблук моих туфель с каждым шагом проваливается в песок, словно пытаясь остановить меня.

– Ты вовсе не дура, Кристель, – мой голос звучал твердо и уверенно, – ты просто верила в то, во что хотела верить. А он не заслужил этой искренней веры.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах отразилось закатное небо – розовое, чистое, уже без прошлых туч сомнений и разочарований.

– Поможешь? – она протянула мне кольцо, и я увидела в ее жесте окончательное прощание с прошлым.

Я взяла его – металл был теплым от ее ладони, хранящей последние воспоминания. Вместо слов я лишь кивнула, и мы, словно в детстве, когда бросали камешки в пруд, синхронно замахнулись.

– За новую жизнь! – крикнула Кристель, и ее смех, полный освобождения, смешался с криком голодных чаек, кружащих над водой.

Кольцо взмыло в воздух, сверкнув в последний раз гранями граната, и исчезло в набегающей волне, унося с собой груз прошлого. Мы стояли, молча наблюдая, как вода смывает последние круги, а солнце, теперь уже наполовину спрятанное за горизонт, бросало золотые блики на наши освобожденные тени.

– Кажется, море его уже проглотило, – прошептала Кристель, но в ее голосе не было ни капли сожаления, только облегчение.

– И правильно, – я достала из кармана мятую упаковку жевательного мармелада, – теперь оно станет сокровищем для какой-нибудь русалки, которая достойна настоящей любви.

Она фыркнула, беря дольку засахаренного апельсина, и мы сели на прямо на прохладный песок, прислонившись спинами к холодному парапету, который хранил память о тысячах таких же моментов освобождения. Вдали матросы неторопливо начинали убирать лодки, готовясь к ночи, а свежий запах соли смешивался с ароматом ее новых духов – чего-то невероятно свежего, с легкой ноткой бергамота, символизирующего начало новой главы в нашей жизни.

– Знаешь, что я сегодня поняла? – Кристель запрокинула голову, наблюдая, как облака медленно розовеют на закате, словно художник-импрессионист рисует на небе свой последний шедевр, – ты была абсолютно права насчет перемен. Иногда… их просто нужно принять, как неизбежное чудо, как первый весенний дождь после долгой зимы. Как это короткое платье с пайетками, которое ты в итоге купила, преодолев все свои предубеждения.

– Оно без пайеток, – возразила я, закатывая глаза, но улыбка предательски выдавала мое истинное настроение, – просто с серебристой вышивкой, которая мерцает при каждом движении.

– Все равно, – настаивала Кристель, – ты выглядела в нем… – она искала подходящее слово, словно драгоценность в шкатулке, – свободной, словно бабочка, наконец-то вырвавшаяся из кокона.

Солнце коснулось воды, превратив море в жидкое золото, разлитое по поверхности океана щедрым художником. Мы молчали, затаив дыхание, слушая, как волны шепчут нам свои древние тайны: конец – это всего лишь другое начало, новая глава в книге жизни.

Мы шли вдоль причала, непринужденно болтая о пустяках. Казалось, Кристель не только выбросила кольцо, но и избавилась от груза последних сомнений, поэтому она беззаботно размахивала пакетами из «Серебряного мотылька», где купила очередное платье, и бесконечно шутила, заражая меня вокруг своим оптимизмом. Глядя, как ветер игриво треплет ее волосы, я чувствовала гордость от того, что у меня получилось изменить события этого дня, направить их в нужное русло.