Кто убил Кристель?

Глава 12.

Тени вечернего города, длинные и изломанные, словно черные шрамы, тянулись за нами по мостовой, отчаянно цепляясь за подол моего платья, будто пытаясь удержать, замедлить, заставить обернуться к тому, что осталось позади – к пеплу, осколкам той прежней Элис, что растворилась в дыму взрыва. Я шла, едва переставляя ноги, чувствуя, как лодыжка, подвернутая в пылу магической дуэли, распухшая от боли, пульсировала в такт ударам сердца, а каждый шаг простреливал ногу огненной иглой, вонзающейся в кость. «Ты хромаешь, мисс Алдрин? – слышался его голос из прошлого, – хороший артефактор всегда держит равновесие. И не только физическое».

Ветер, пробирающийся сквозь узкие переулки, свистел в ушах насмешливой мелодией, срывая с крыш опавшие листья, которые кружились вокруг нас, словно пепел с того самого пляжа. Ее пальцы внезапно сомкнулись вокруг моей ладони – теплые, липкие от морской соли, дрожащие, но настойчивые. Кристель не смотрела на меня, ее лицо было обращено к тусклым фонарям, но ее рука сжимала мою так крепко, будто пыталась передать через кожу все, что она не решалась озвучить вслух: «Я здесь. Мы вместе. Дыши». Я стиснула зубы, чтобы не застонать от боли, рвущей мое сердце на части.

– Элли, сестренка, – ее голос прозвучал тише шелеста листвы под ногами. Она остановилась, все еще не отпуская моей руки, и повернулась ко мне, ее глаза, обычно такие яркие, теперь казались потухшими от невыплаканных слез, – мы почти пришли.

Я лишь кивнула, не находя слов, и ее большой палец провел по моим костяшкам – жест, сохранившийся с детства, когда я плакала из-за проваленных экзаменов. Мы снова зашагали, ее шаг вновь подстраивался под мой хромающий ритм.

– Он… – начала я, но голос предательски дрогнул, и я остановилась, разрыдавшись с новой силой. Ее пальцы сжали мою ладонь еще сильнее, почти до боли, а другой рукой она обняла меня, ласково гладя по спине. Я уткнулась ей в плечо, стиснув в кулаках ткань ее запыленного платья.

– Ты выстояла в магической дуэли против самого магистра. Он бы гордился тобой, – прошептала она мне на ухо, и мы стояли вот так обнявшись, пока я не пришла в себя достаточно для того, чтобы медленно продолжить наш путь.

Дом предстал перед нами, как немой страж, его фасад, некогда украшенный золочеными созвездиями, теперь облупился, обнажив серую штукатурку, словно ребра скелета. Кристель, не разжимая моей руки, рванула на себя ржавую дверь подъезда, и скрип петель прозвучал как стон из глубины времен – будто само здание протестовало против нашего возвращения. Мы шагнули в подъезд, где воздух, густой от сырости и пыли, обволок легкие тяжелой пеленой.

Лестница вилась вверх, ступени, изъеденные временем, казались бесконечным испытанием. Я хромала, отчаянно цепляясь за перила с облупленной краской, каждый шаг отзывался в лодыжке волной огня, будто кость превратилась в раскаленный уголек. Кристель шла чуть впереди, ее пальцы, сплетенные с моими, то сжимались в порыве тревоги, то ослабевали, и она тихонько шептала мне: «Еще немного. Мы почти дома».

Свет, проникающий через оконные проемы подъезда, постепенно угасал с каждым новым пролетом. К моменту, когда нам оставалось преодолеть последний лестничный пролет, нас практически окружала темнота.

Я застыла, вжавшись спиной в холодную стену. В этот миг Кристель, державшая меня за руку, резко остановилась и повернулась ко мне, но я с трудом угадывала ее силуэт.

– Элли, я поднимусь и включу свет, чтобы ты не споткнулась, – сказала она, ее голос звучал твердо, но с заботой, – подожди здесь, я быстро.

Ее пальцы на мгновение сжали мою руку сильнее, а затем она рванула вперед. Ее шаги застучали по лестнице, торопливые и непривычно тяжелые, а ключ в ее руках заскрипел в замке, будто не желая поддаваться.

– Элис, держись, я уже открываю! – крикнула она, поспешно толкая дверь от себя.

Свет хлынул в подъезд, золотой и теплый, выхватывая из мрака трещины на стенах, паутину в углах, мои пальцы, вцепившиеся в перила. И в этот миг — легкий хруст, будто ломается ветка под снегом. Я едва успела поднять голову, как из черной пасти лестничной клетки метнулась тень. Лизель. Ее лицо, всегда такое бледное, теперь отливало синевой от света собственной магии. В руке сверкал огромный ледяной клинок — не сталь, а вода, что под властью ее воли мгновенно застыла, превратившись в идеально острое лезвие. Движения Лиззи были плавными, почти танцевальными, словно она готовилась к этому моменту годами, репетируя каждый жест.

— Ну и как тебе мое владение даром, принцесса? – насмешливо прошипела Лизель.

– Крис… — только и успела прошептать я, торопливо выплетая защитное заклинание, но клинок уже вошел в спину сестры с тихим хлюпающим звуком, будто пробил мешок со льдом. Оседая, Кристель, неловко взмахнув руками, тихо ахнула – коротко, удивленно, как будто не веря, что это происходит. Но Лизель не остановилась: с маниакальной улыбкой она нанесла еще один удар, еще более яростный, заставляя мою сестру, содрогнуться от боли.

– Нет! – закричала я, обезумев, – Нет, нет, нет…

Лизель замахнулась вновь, но заклинание, формирующееся в моих пальцах, вырвалось неуправляемой волной. Стены задрожали, перила заскрипели, и убийца моей сестры отлетела к противоположной стене, вжатая силой магии. В этот момент клинок, окрасившийся алым от крови Кристель, мгновенно истаял, растекся полупрозрачными кровавыми потоками по полу подъезда, а сама Кристель рухнула на колени, вцепившись в дверной косяк. Время замедлилось.