Кто убил Кристель?

Глава 14.

Как бы мне ни хотелось избежать похода на пляж, я понимала, что для нее это не просто кольцо, а значит ей жизненно необходимо совершить этот ритуал прощания, финальной точки в этой любовной истории. Поэтому, когда она предложила свернуть на городскую набережную, я без споров согласилась, предложив лишь иной выход к морю – подальше от маяка и той самой злосчастной таверны «Королевский гусь», где таилась опасность.

Прогулочным шагом мы дошли до противоположного края пляжа всего за полчаса, и за это время мимо нас промчалось несколько полицейских машин, заставляя мое сердце замирать от тревоги. Кристель болтала о моде и тех вещах, что она не купила, но успела запомнить в течение сегодняшнего дня, пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей, а я напряженно всматривалась в береговую линию, не в силах перестать нервничать, чувствуя, как тревога сковывает меня изнутри ледяными тисками.

К счастью, никто и ничто не помешало нам прощаться с прошлым. Вчера я была лишь сторонним свидетелем для Кристель, но сегодня стала полноценным участником, бросив вместе с сестрой в воду разбитый медальон-якорь – символ того, что я никогда не вернусь в свое время. Взявшись за руки, мы смотрели на волны и молчали, погруженные в свои мысли, мысленно прощаясь и грустя – каждая о своем. Я вспоминала Питера, его бесконечную поддержку и ненавязчивую заботу, и с сожалением думала о том, что больше никогда не увижу его – того самого, ставшего для меня таким близким и родным – из будущего, которое не наступит.

Глядя, как закат освещает последними лучами ее светлые волосы, окрашивая их в золотые тона, я волновалась все больше и больше, чувствуя, как тревога нарастает внутри. «Неужели и сегодня я не смогу спасти ее?» – спрашивала я сама себя, замирая от ужаса, представляя, что снова не справилась, что все мои усилия окажутся тщетными. Волны разбивались о берег, а я молилась, чтобы мои расчеты оказались верными, чтобы я не допустила роковой ошибки, которая могла стоить жизни моей любимой сестры.

Теперь мне предстояло самое сложное, но я не собиралась сдаваться и отступать. Когда закат догорел, окрасив небо в последние багряные тона, а солнце полностью погрузилось в море, оставив после себя лишь мерцающую дорожку на воде, я с волнением посмотрела на сестру, и, взяв ее за руку, произнесла дрожащим от напряжения голосом:

– Кристель, ты можешь выполнить одну мою просьбу, не спрашивая ни «зачем», ни «почему»? – со вздохом начала я самый сложный разговор за сегодняшний день, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица, – я все объясню тебе завтра утром, клянусь! Но сегодня мне нужно, чтобы ты сделала так, как я прошу. И не задавала никаких вопросов. Для меня сейчас это важнее всего, это буквально вопрос жизни и смерти! Поверь, тебе не будет сложно выполнить мою просьбу… скорее она покажется тебе странной, чем обременительной…

Я умоляюще посмотрела на нее, затаив дыхание и готовясь к долгому уговору, мысленно перебирая все возможные аргументы, но она лишь пожала плечами и ответила с удивительной для меня покорностью:

– Если для тебя это настолько важно, как ты об этом говоришь, то хорошо, я сделаю все, о чем ты попросишь, – она ласково улыбнулась, склонив голову набок, ее глаза светились искренним желанием помочь, – мне уже даже интересно, что же это за странная и необременительная просьба такая у тебя, так что я полностью готова!

Почувствовав невероятное облегчение, словно с моих плеч сняли тяжелейший груз, я бросилась с радостным визгом к ней на шею, побросав все пакеты прямо на набережной, совершенно не заботясь об их содержимом, и она с тихим, мелодичным смехом обняла меня в ответ, действительно не задавая никаких вопросов.

Ее безграничное доверие затопило меня чувством благодарности, и я поняла, что должна оправдать его любой ценой. Теперь оставалось только скрестить пальцы на удачу, чтобы все задуманное осуществилось без накладок, ведь от этого зависела не только судьба Кристель, но и мое собственное будущее, которое я уже никогда не смогу изменить.

Мы возвращались домой, медленно идя по освещенным центральным улицам, погруженные в свои мысли. Я шла, напряженно прокручивая в голове события вчерашнего дня, мысленно перепроверяя, все ли я учла, не забыла ли я еще чего-либо, стараясь не упустить ни одной детали.

Дом вновь встретил нас зловещей тишиной и кромешной темнотой подъезда, от которой по спине пробежал холодок. Как и в прошлый раз, мы вместе поднялись по скрипучей лестнице до предпоследнего пролета. Хоть в этот раз я и не хромала, дальше заботливая Кристель пошла вперед одна, громко крикнув мне, чтобы я оставалась между этажами, пока она не откроет дверь.

И хоть я была морально готова к тому, что должно произойти, но все равно не смогла удержаться от пронзительного крика, когда в золотом прямоугольнике дверного проема появилась Лизель, яростно взмахнувшая своим смертоносным ледяным ножом. Который, к счастью, напоролся на защитную броню, надежно покрывавшую все тело Кристель, разлетевшись на мелкие осколки, звонко осыпавшиеся на лестничный пролет.

Тут же вспыхнул ослепительно яркий свет прожекторов, резанув по глазам, и полицейские, искусно прятавшиеся в темноте подъезда, молниеносно обездвижили Лизель Олрехад, которая в слепой ярости пыталась вновь нарастить ледяной клинок, но не могла удержать концентрацию от переполнявших ее эмоций, превратившихся в разрушительную силу. Ее лицо исказилось от нечеловеческой злобы, а глаза, налившиеся безумием, горели пламенем ненависти. Я видела, как она пытается собрать остатки своей магии, но было уже поздно – крепкие руки стражей порядка надежно удерживали ее, надевая антимагические наручники и не давая ей пошевелиться.