Кто в домике живет?

Часть 1. Глава 4. Кому какое дело.

В тот вечер Дине не хотелось оставаться в поместье. «Какого черта? А почему нет?» Быстро собравшись, она упорхнула в ночной клуб. В клубе неожиданно нашелся Мигель.
— Я чертовски рада тебя видеть, — совершенно искренне сказала Дина. — И нам обязательно нужно выпить. Я последнее время сама не своя. В голове полный хаос, я буквально чувствую, что схожу с ума.
— Это абсолютно нормальная реакция на стресс, милая. Ты похоронила мужа, на тебя свалилась забота о троих ЧУЖИХ детях. Как доктор я прописываю тебе танцы, вечеринки, флирт, любовников и массаж. А как мужчина могу составить тебе компанию на танцах, чтоб тебя никто не обидел.
— Обидел?! Мне постоянно хочется кому-нибудь врезать, боюсь, это плохо кончится.
— Прелесть моя, в чем проблема? Поставь боксерскую грушу и вперед. У этой штуки работа такая — за всех получать по морде.
Они обнялись как-то по-родственному. Милый Мигель, он всегда находил нужные слова. На душе было хорошо и спокойно.
Автор: "Скорее, коктейль был слишком крепким".
Дина вернулась домой поздно, а дома застала встречающего ее с заискивающей улыбкой Пьера.
— Оооо, Нет! Иди спать! У меня голова раскалывается, а тут ты еще.
Пьер остался стоять посреди комнаты наедине со своими чувствами и мыслями. А наблюдавший всю эту сцену Макс... Нет, нам лучше не знать, то о чем думал Макс...
Жизнь пошла дальше. Боксерская груша, которая нашлась где-то в хламовнике, понравилась не только Дине, но и Максу. Они околачивали ее, сменяя друг друга. Видимо, парню тоже надо было снимать стресс, он постоянно злился на что-то неведомое.
А Пьер... он предпочитал свой стресс заедать, готовя иногда даже по ночам все более сложные блюда.
Как-то утром Макс, видимо, пребывая в своем обыкновенно глумливом настроении, спросил у Дины:
— Ну и на каком ты месяце?
Не то чтобы этот вопрос ее удивил. Но в этот раз Дина вздрогнула. Она отчаянно пыталась посчитать дни, но каждый раз сбивалась на цифре... Идиотка, как она могла быть такой безрассудной.
— И кто же отец? — тем же глумливым тоном уточнил Макс. — Братец или этот твой латинос?
Дина поняла, кого именно она сейчас использует вместо груши для битья. В конце концов, кто он такой? Она ни перед кем не собирается отчитываться. А этот парень был как-то чересчур наблюдателен.
Макс-то был слишком наблюдателен, а вот Пьер... Дина его игнорировала, брат насмехался; кажется, наш юноша стал слишком часто обращаться к бутылке. Застать Дину у него был шанс только за завтраком, но ни малейшего намека на чувства эта женщина не позволяла.
Так и прошли несколько месяцев. И тут Пьеру позвонили. Откуда? Из Роддома? Ребенок?! Какой ребенок? Его ребенок? Дина! От него? У них ребенок! Уже родился? Но... У него и ДИНЫ РЕБЕНОООООК!!!!
Больше всех ржал Макс, его эта ситуация до крайности забавляла.
Прошло несколько дней. И Пьер со спутанными мыслями впервые взял на руки крохотную светловолосую девочку, самое настоящее доказательство того, что самая прекрасная женщина в мире любит его. Теперь он ВСЕ понимал: она была беременна, ей было тяжело, а он... он думал только о себе... теперь все будет иначе, ведь теперь...
Ох. Кормящим женщинам надо очень правильно питаться. О, тут наш кулинар мог хоть чем-то порадовать любимую.
Дина составляла отчет. Эти роды как-то совсем выбили ее из рабочего ритма, но неожиданное сообщение заставило все бросить. Писал Мигель и приглашал на вечеринку.
Этот мужчина ВСЕГДА был вовремя. Кто устраивал вечеринку и кто все остальные люди — было совершенно неважно. Несмотря на полную невинность отношений между Мигелем и Диной, прям таки искрили молнии. Они танцевали; вечеринка вышла ураганной, а после...
— Нам надо чаще встречаться.
— Рад, что ты взбодрилась.
Дина действительно была полна сил и энергии и бодрой походкой направилась в сторону дома.
Четыре часа ночи. Пьер растерянно ждал в гостиной. Дина даже не кивнула.
Над чем размышлял Пьер, было и так ясно. А что там думал Макс... Ой, да кому есть какое дело, что там думал этот Макс.
Утром Пьер решил как-то наладить семейные отношения. К сожалению, принцесса капризюльничала. Он как мог угомонил малышку и даже перенес колыбельку на кухню, чтоб приглядывать.
Сегодня он приготовил спаржу в беконе. Получилось очень неплохо. Жаль только, никто не торопился выходить завтракать. Пьер решил отнести завтрак родным. Ближе всех был Макс.
— Какого дьявола ты прешься ко мне в комнату? Я к тебе лезу? Надо запирать эту чертову дверь!
— Что он так взвился? Может, Дина позавтракает? — рассуждал Пьер, но...
— Какая спаржа? Какой бекон? Ты же знаешь, я утром пью только чай перед работой!
— Но это же очень вкусно, ты хотя бы попробуй, ты же целый день голодная.
Но Дина уже его не слышала. Подхватив бумаги, она стремительно ушла на работу.
— Эх, что-то не задалось у нас с утра, Принцесса. Ну ничего, всегда есть второй шанс.
И Пьер засучил рукава. Ведь сегодня у Дины день рождения. Собственную работу Пьера никто не отменял (да-да, он все еще работал в закусочной), и, уходя, он успел только помахать рукой вернувшемуся из школы Максу (а Макс уже подросток, может, и с племянницей посидеть). Вечером Дина и Макс резались в карты, выясняя, чей покерфейс круче. И когда двойной блеф, как обычно, оказался в пользу Дины, Макс неожиданно заявил:
— Может, пиццу закажем?
Юморист. Холодильник и так вечно забит какой-то сверхкалорийной едой, только пиццы и гамбургеров не хватает. Еще бы торт со сливочным кремом пригото...
Дина открыла холодильник и поняла, что забыла про свой день рождения. Собственно, она и вспоминать о нем не хотела. А тут... Эхх, зачем отрицать неизбежное? Моложе от этого она точно не станет.
И через минуту они уже сидели в комнате Марго и уминали пропитанный сиропом бисквит в глазури и жизнерадостно обсуждали, что надо как-нибудь все-таки сходить в пиццерию, ведь неправильная еда — чертовски вкусная штука.
Тем временем Пьер вернулся с работы.
— С днем рождения, Дина.
— Да. И спасибо за торт.
Дина пошла делать отчеты, Макс — к себе в комнату, а Пьер, укладываясь спать, думал о том, что все в этом доме стали запирать свои комнаты. Неужели от него?
А о чем думал Макс... Нет, нам определенно не стоит знать, что за мысли бродили в этой голове.