Кто в лесу страшней медведя?

4.

4.

Солнце уже перевалило за полдень, даря природе первую летнюю жару. Это пока еще не зной середины лета, но уже и не весна.

По голубому, распростертому над землей, небу медленно плывут светлые перламутровые облака. Оно чистое и бескрайнее. Такое можно увидеть только в сельской местности, где дома не закрывают от взора человека горизонт. Ночью на таком небе отражается каждая, даже самая маленькая, звездочка.

По кривоватой проселочной дороге, упирающейся в большой валун, медленно перекатываются легкие полевые вихри. За камнем, потрескавшимся от ветров и покрытым мхом у самого основания, тропа разбивается на три направления, одно из которых уходит в ближний лес, манящий своей зеленью и прохладой. Второе убегает за невысокий холм, перед которым протекает небольшая речушка. Третья же теряется в поле, чье пространство занимают колосья хлеба, отливающие в лучах солнца легкой позолотой. До полного вызревания еще далеко, но зерна уже наливаются силой.

По зеленой травинке медленно ползет божья коровка. Над лугом кружат труженицы пчелы, собирая нектар, чтобы в улье превратить его в янтарный мед. Среди стеблей травы мельтешат мураши, бегая по своим повседневным, но при этом не менее важным делам. Между пшеничными колосьями проскочила мышка-полевка. Несколько кузнечиков раскачиваются на тонких стебельках травы, устроив между сбой стрекотание.

Мир и покой.

К нагретому полуденным солнцем камню привалился мужичок неопределенного возраста с взлохмаченными волосами, торчащими из-под потертой шапки. На человечке были надеты простые холщевые штаны, на теле - льняная застиранная рубаха-косоворотка и жилетка волчьим мехом наружу, а вместо обуви, поверх портянок, натянуты простые лапти из лыка.

Послеобеденный сон – это дело святое, а потому и мужичок, устроился в тени валуна, намереваясь вздремнуть, хоть и был приставлен к охране очень важного объекта – заветного камня перекрестков. Он прикрыл глаза и сладко зевнул. А что? Солдат спит, служба идет. Все, как в армии учили!

Вдруг из зарослей пшеницы послышался голос:

«Мирон-ветрогон,

Полна пазуха ворон.

Голова – копейка.

Соломенная шейка!

Нос крючком.

Волоса – клочком!»

Дразнилка закончилась звонким девичьим смехом.

- Я не сплю! – Тут же подскочил сторож, озираясь вокруг в поиске нарушителя спокойствия. Однако рядом никого не оказалось. - Ето хто здеся над уважемым погранишником потешается?! – Мужичок подбоченился и строго сдвинул косматые брови. – А ну выть на свет, чтобы чесной народ не смушать!

На пыльную дорожку выскочила рыжая лисица подбежала к камню и уставилась на мужичка своими черными умными глазками. Даже тявкнула на постового, чтобы привлечь к себе внимание. Хитрый зверек оббежал Мирона вокруг, задев его ноги пушистым рыжим хвостом с белой опушкой на самом конце.

- Ох, дядюшка Мирон, а ты все не меняешься! – Лисица наклонила голову на бок и улыбнулась.

- Это хто ж к нам пожаловал-то, а? – Мужичок внимательно вгляделся в гостью. – Озорница наша! Неужто бабулю проведать решила? Да и нас осчастливить? Ай, молодца! Соскучилась, поди, в своих заграницах по родным-то местам? И лес по тебе тоже тосковал-горевал. – Сторож наклонился, опираясь своими шершавыми ладонями на колени и заглядывая оборотнице в глаза.

- Ты прав, здесь все родное, - лисичка покивала головой, - и дышится легко и свободно. Ты дядюшка, как освободишься, приходи на чай. Я и гостинцев принесла.

- Ну, хорошо девонька, беги. – Мужичок осторожно погладил рыжую мягкую шерстку зверька. – Как с поста сменюсь, так обязательно к вам нагряну.

Неожиданно, прямо над валуном, начала разрастаться воздушная воронка, из которой выпало три существа, рухнувших друг на друга несуразной кучей. Лисичка тут же юркнула за ближайший куст, сверкая из-за листвы черными глазенками.

- Мать моя бесоватая, а ето ашо кого к нам нелегкая принесла? - Дядька Мирон прытко отскочил за валун, настороженно осматривая не прошеных гостей.

Куча мала, кряхтя и переругиваясь, пыталась разделиться на отдельные части. Сторож прищурил глазки, почесал морщинистой рукой всклоченный затылок и выбрался-таки из укрытия. Мужичок неспешно поклонился в пояс трем путникам, заброшенным к нему магическим способом.

- Здраве будьте, калики перехожие. Далече путь держите?

С земли медленно поднимались трое перепачканных землей и пылью парней, ругаясь на непонятном языке и отряхивая от грязи одежду.

- Не. На калик не похожи. – Мирон пожамкал пальцами кончик длинного носа. – Про бегунов ужо пять сотенок годков не слыхать… Ни тебе серого волка в помощниках, ни конька-горбунка… И хто ж ето такие-то?

Тем времен гости, нахмурившись, оглядывали местность, пытаясь определить, куда их магическим ветром занесло. Мирон обошел валун с другой стороны и снова поклонился в пояс, продолжая попытки вывести незнакомцев на разговор.

- Вы, добры молодцы, дело пытаете или от дела лытаете? – Сторож уже спокойно ожидал ответа на свои вопросы, который опять и не получил. – Языка шо ли нашенского совсем не разумеют? Неужто Ягуся бусурман к нам притянула? Мало шо ли своих дураков-неучей? Куда не плюнь обязательно в каково-нябудь Ивашку попадешь.