Кто вы, профессор Верещагин?

3 ГЛАВА Путешествие под землю

Звонка любимой я не ждал. Юленька жила в убеждении, что женщина, тем более такая, как она: красавица, умница и даже с каким-то там гуманитарным дипломом, существует исключительно для украшения жизни. С проблемами - это не к ней. Вот если бы книга влетела в топ и побила рекорд продаж, она бы обязательно позвонила. Поздравить, повосхищаться. Ну и поинтересоваться, когда и куда мы идем тратить наши деньги.

А раз денег нет, то мужчину беспокоить не следует. Пусть разбирается со своими скучными неприятностями сам.

Вообще, что-то в таком подходе было. Примитивное, откровенно хищное, но чистое и притягательное, как плавник акулы над гладью бирюзовой воды.

Ну а друзья - на то и друзья, чтобы в радости подкинуть проблем, а в горе напомнить, что бывает хуже. И, скорее всего, будет. А если не произойдет само, они, так и быть, помогут.

- Грустишь или уже пьешь? - деловито поинтересовался Юрка Алехин и пояснил, - я новости посмотрел. На большие бабки влетел?

- Терпимо, - поморщился я.

- А настроение?

- Похоронное.

- Типа, умиротворенно-философское? - уточнил Алехин и, выяснив, что я трезв и адекватен, сразу перешел к делу. - Прогуляться не хочешь? Я новенький - старенький влаз нарыл, у Вереи.

- Коллектор? - поморщился я.

- Поднимай выше! Как бы не один из безродненских ходов.

- Да ну!

- Когда я тебе врал? - возмутился Юрка.

- Постоянно. Когда говоришь: "По чуть-чуть и в люлю".

- Ты не понимаешь! Это другое, - с достоинством отозвался приятель.

Посмеялись.

- Ну, так я заезжаю? Одевайся.

Само явление обнаружили случайно, в шестидесятых годах прошлого века, когда вдруг провалился сквозь землю новопостроенный дом. Слухов в городе ходило предостаточно, начиная от секретного убежища только для работников исполкома, до дыр, прогрызенных неизвестными науке червями, которые мутировали из обычных червяков с попустительства той же самой науки.

Время было такое, все валили на науку.

На самом деле разгадка была проще, а для старожилов тут и вовсе никакой загадки не было. Еще в девятнадцатом веке, при царе Александре, в нашем городке завелась секта еноховцев и разрослась быстро, как плесень в сырости.

Ребята ждали конца света. Причем - скоро, вот-вот. Но точной даты отцы-основатели им не сообщали. То ли чтобы паства не расслаблялась, то ли сами не знали. Возникла мысль, что переждать бедствие можно под землей - и лопаты пошли работать!

Ходов обнаружили несколько. Самый длинный начинался у ремесленного училища и заканчивался в деревне, в тридцати с лишком километров от города.

Конец света не случился, сектантов из города выгнали, про ходы то ли забыли, то ли нашли им другое применение...

Точно, нашли! Когда над одним из ходов расположился главный городской универмаг, они обрели вторую жизнь. Ненадолго. И были закрыты, опечатаны, а кое-где и забетонированы уже по прямому приказу главного милиционера.

Долго он после этого не прожил, умер от инфаркта. Но призрак его, в фуражке и при табельном оружии, говорят, пару раз являлся горожанам, чтобы показать не закрытые дырки в земле. Требовал засыпать и очень обижался, когда граждане, вместо того, чтобы взять под козырек, начинали мелко креститься.

...Верея - речка небольшая, но довольно глубокая. Дно "где-то там, на дне", но никто его ногами не щупал, бесполезно. Один ил - и ты в него погружаешься, погружаешься. Если нервы железные - можешь довести эксперимент до конца. А если слабоумие и отвага - девиз не твой, то прыгнешь сразу с берега в черную воду, пару раз кувырнешься - и назад. Прогревается речка плохо, на берег вылезти - большая проблема, и вообще: вода для того, чтобы пить, а не для того, чтобы в ней бултыхаться.

Влаз, про который сказал Юрка, прятался в районе старой мототрассы, на склоне, по направлению к озеру Сягда. То ли фура сильно груженая проехала, то ли опять черви постарались, но часть склона съехала вниз и открылся вход под землю. Неказистый, весь заросший травой и корнями деревьев, но он был. Пахло из него — как после пожара, сам вход приземистый, но дальше можно было встать в полный рост.

Юрка сиял как царский рубль.

- Ты хоть СМС-ку оставил?

- Обижаешь. Я же не отморозок. Все чин-чинарем, в отсрочке. Если до завтра не объявимся, уйдет ребятам. А если что найдем, сам удалю.

Проверив налобный фонарик, приятель нырнул под землю с проворством и страстью настоящего хоббита, даже не задев края лаза рюкзаком. Я последовал за ним, без страсти, но и без колебаний. Сомневаешься - не делай. Делаешь - не сомневайся.

Вниз вела утоптанная лестница, фонарь выхватывал раскрошенные ступени, которые ныряли сразу и глубоко, как пьяные купальщики в Верею, не сомневаясь. Если верить схеме, которая хранилась в фондах местного музея, общая протяженность ходов составляла около трехсот километров. Залегали они на приличной глубине - а то, Конец света это тебе не теща приехала, в подполе не пересидишь.

Спустились мы метра на четыре или чуть больше. Дальше ход разветвлялся на три рукава, но два из них заканчивались тупиком. Не знаешь - удивишься, к чему такая архитектура. А это были "молельные кельи" - сектанты рыли их чуть ли не каждый для себя, чтобы уединяться для молитвы. Тут и иконы раньше висели. Сейчас, конечно, ничего не было, еще восемьдесят лет назад выгребли подчистую.

- Там, впереди должны быть пара шурфов аж восьмиметровых, - вполголоса сказал Антон, сверяясь с планшетом, висевшим на груди. Карту ходов, как и каждый уважающий себя "крот", он знал наизусть, но и от лишней страховки не отказывался. Это ведь не классический лабиринт, правило правой или, там, левой руки работать не будет, просто потому, что ушибленные новостью о скорой гибели рыли без всякого генерального плана, как бог на душу положит. Похоже, он им с прибором положил.

Кое-где ходы осыпались. И то сказать, крепеж, в основном, деревянный, обнаружился далеко не везде. Чаще стены крепили святой верой и молитвой, полагая этот материал надежнее деревяшек.