Кто вы, профессор Верещагин?

4 ГЛАВА Шестеро

Связь? Ее, естественно, не было.

- Жратвы у нас...

- Немного, но без еды можно месяц протянуть, а вот без воды если что и протянем, то только ноги.

- Могло быть хуже, - глубокомысленно заметил Юрка, озираясь по сторонам. И, в ответ на мой вопросительный взгляд, ответил, - воздух есть. И он хороший. Пахнет, конечно, отвратно, гнилью. Но воздух не застоявшийся. Значит, есть дырки наружу.

- С другой стороны, есть и минусы, - поддакнул я, - плохо, что мы с тобой оба не курим. Вот как раз бы и бросили.

Посмеялись, стало немного легче.

Первым делом отошли от опасного места подальше и распотрошили рюкзаки, чтобы сделать скрупулезный учет продуктам. Оказалось, фляга с чаем (почти на донышке) не одна. Есть еще термос с холодным кофе (мой вклад в дело мира) и небольшой стратегический запас водки. Для дезинфекции ран или от простуды - а вы что подумали? Под землю бухать не ходят, если не хотят там и остаться.

С едой все обстояло неплохо: ланчбокс с бутербродами, большая плитка настоящего, качественного шоколада, мешочек орехов и несколько злаковых батончиков.

- Живем, - порадовался Юрка, - если аккуратно, дня три.

- А если экстремально, то и все пять, - согласился я, - главное, воду найти.

Усмешка Алехина даже слегка напугала. Казалось, в обычного мужика под сороковник вселилось нечто странное: вечное, холодное и абсолютно безразличное к собственной участи. Петь - так петь. Гореть - так гореть.

- Ну откуда тут вода, Тоха? - спокойно спросил он, - Если только лужа какая накапала. Но если тут есть такие места, я бы обходил их десятой дорогой. Там, где земля обрушилась, тоже сыростью пахло.

- Пофиг, лужа - не лужа. Через землю прошло - очистилось, - убежденно возразил я, - в природе грязи нет.

- Угу. Где ты тут природу нашел, стесняюсь спросить? Ни травинки, ни былинки. Грибов-поганок и тех нет.

Тихо, беззлобно препираясь, мы, предельно аккуратно отходили вглубь лабиринта, стараясь не касаться стен. Запах сырости и гнили вскоре остался позади. Ход свернул, потом еще раз свернул, открывая что-то типа ниши, не просто укрепленной, но даже облагороженной любовно выструганными досками. Тут даже что-то типа скамьи имелось, черной от времени, но сухой и вполне крепкой.

Алехин достал смартфон и принялся фотографировать, а я присел, разглядывая находку в узком, направленном свете налобного фонарика.

- Не монахи, - понял почти сразу. - Гвозди! Причем, явно, советского производства. Пятидесятка, если не ошибаюсь. Выдернуть, так на них, небось, и нарезка будет?

- "Дело продавцов"? - сообразил приятель, - а скамейка-то им за каким надом? Понимаю, ящики какие-нибудь, чтобы честно украденные ценности на землю не валить.

- Подожди, может, ящики еще и найдутся.

Алехин был полон энтузиазма. Какой-никакой материал для блога вырисовывался. В то, что из под земли они могут не выбраться, Юрка не верил - и правильно делал. Кто с такими мыслями спускается, тому, ей-крест, лучше остаться наверху.

- Зато теперь мы примерно знаем, где находимся. Где-то над нами: двести метров туда, двести - сюда, старый универмаг. Значит, слева ремесленное училище. А монастырь дальше и прямо. Там можно будет, если не выползем, попробовать аккуратно копнуть. Кругом кирпичные подвалы, авось не засыплет. Или засыплет не сильно - откопаемся.

Я молча кивнул. В полутьме приятель этого мог не увидеть, но ведь молчание само по себе - знак согласия.

- Ты как? -спросил Юра.

- Нормально. Голова не кружится.

- Хорошо. Идешь первым, мне будет спокойнее, если я буду все время тебя видеть.

- И ловушка, если что, моя, - съязвил я.

- Типун тебе на язык и два под язык. Какие тут ловушки? Индиана, блин, Джонс. В земле все вырыто, крепится с помощью говна и палок... если что и было, давно не работает.

- Я пошутил, - примирительно сказал я.

- Да иди ты... поищи хрустальный череп.

Время под землей ведет себя странно. Это я знал давно, но каждый раз удивлялся, как впервые. Если постоянно на часы поглядывать, то, кажется, минута растянулась в вечность. Как в том стихе: "И дольше века длится день".

Зато, если забудешь про время, минут на пятнадцать, не больше, а потом взглянешь - и пол суток как корова языком слизнула. Ноги гудят, голова тяжелая, в ушах шум непонятный (кровь шумит, давление, что тут непонятного?), пить хочется зверски... Но экономный Алехин выдал только по половине пробки от термоса. Да и - плохо кофе утоляет жажду. А вот такой, крепкий - это еще и мочегонное.

Вдобавок ко всему прочему.

- На лежку устраиваться будем?

Я не ответил, говорить не тянуло, но согласно кивнул. Завтра нас начнут искать, может быть, даже не формально. Но группу диггеров, пропавшую в Москве в прошлом году, так и не нашли. Восемь человек, как и не было.

Такие мысли в экстремальной ситуации надо гнать ссаными тряпками, но за треть жизни прятать голову в задницу я так и не научился. Дела были невеселые.

До монастыря мы не дошли, да и до ремесленного училища тоже. Там фундамент старый, крепкий, можно было попробовать пробить шурф на какую-нибудь клумбу... рискованно, но и в половину не так, как продолжать сидеть на попе ровно и ничего не делать. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.

Вот только все четыре хода, которые вели вроде бы в нужном направлении, оказались плотно засыпаны. Никакого злого умысла - земля была уже слежавшаяся, каменной твердости. Но на всякий пожарный случай трогать ее не стали.

Покрутившись по отноркам, поняли, что заперты тут, как крысы, которым хитрый крестьянин ход заткнул сапогом.

- По полбутера?

- Пожалуй...

Расположились в сухой "келье", где обнаружились даже остатки иконостаса. Креститься на них не стали. Погасили свет, затихли. Не спалось. Холодно было, а в темноте, парадоксальным образом, показалось еще холоднее.

- Слушай, Тоха, а, как думаешь, как это подземное озеро выглядело? Ну, тогда, раньше?