Кто вы, профессор Верещагин?

7 ГЛАВА Контакт

Екатерининским старинное здание звали только калиновцы. Это был самый четкий маркер, чтобы отличить "своего". "Чужой" скажет - "Палас". Именно эти буквы, на латинице... как сказать-то, украшали или все же уродовали фасад? Нет, скорее они полностью соответствовали его нынешнему имиджу.

Вперед была вынесена конструкция, которую архитектор с какого-то перепугу считал древнегреческим ордером... наверное, по принципу: "я художник, я так вижу". Вдобавок, эту жуть и чушь отделали черной зеркальной плиткой, и "ордер" приобрел сходство то ли с гробницей Тутанхамона из голливудских блокбастеров, то ли с вокзальным туалетом. Короче, палас и есть. Хорошо, не ковер и не половик.

Пилястры сюда вполне вписались, поэтому их просто покрасили черной краской и оставили в покое, а вот капители, архитрав и филёнки закрыли псевдомрамором, для разнообразия, белым.

Ну, хоть не спилили, и то хлеб.

В квадратных (а какими они еще могли быть под облицовку крупной плиткой) колоннах отражались деревья, машины, безбашенные самокатчики, мамы с колясками. И я. Мужчина, скорее молодой, чем старый, скорее худощавый, чем в теле, скорее семит, чем ариец...

Моргнул... еще раз моргнул. Не веря себе, шагнул ближе и уставился на отражение, которое вдруг перестало быть моим. Из черной глубины смотрела Ксения! Пепельные волосы, взбитые у висков, летящее кружево легкого платья, яркие губы. Смотрит, да не на меня! "Зеркало" показало ее в три четверти.

А если... безумная идея, но что я теряю? Если попробовать привлечь ее внимание? Я медленно поднял руку и помахал. Показалось, или лицо княжны чуть дрогнуло? Нет, не показалось. Ксения... повернула голову и уставилась на меня своими невозможными, очень светлыми, почти белыми глазами. Внимательно. Настороженно. Любопытно.

Я лихорадочно соображал, что бы сделать еще. Язык жестов богат, но не все будет понятно молодой аристократке из прошлого. А то, что она поймет наверняка, она поймет неправильно. Не могу же я показать девушке кулак и ждать в ответ какого-то конструктива? Даже звучит дебильно, а уж как выглядит!

Но было кое-что, что Ксения точно понимала. И что ее, с гарантией, не оскорбит и, возможно, заинтересует. Жесты, которые принято изображать на иконах. Сейчас никто, кроме узких специалистов, их читать не умел, но больше века назад это не было сакральным знанием.

Руки святых и праведников свободно "читали" даже неграмотные крестьяне, так они понимали, какой святой подойдет, чтобы обратиться к нему со своей бедой. Десница Благословляющая, Моление о Помощи и Знак Кротости тут точно не подходили, но вот Ладонь Праведника была в тему. В иконописи она значила, что изображен праведник, но у нее был еще один смысл. На простом языке жестов - этот символ значил "искренность и доверие". Можно толковать, как чистоту помыслов и честность, отсутствие лукавства.

Также медленно, глядя прямо в глаза девушке, я поднял вертикально раскрытую ладонь на уровень груди.

За те доли секунды, пока я ждал, успел вспотеть, честное слово. Не смотря на прохладный ветер.

Ксения тоже подняла руку. Узкую, тонкую. Без колец. Указательный и средний подняты вверх, а мизинец и безымянный согнуты. Благословляющий жест архангела на иконах "Благовещение Пресвятой Богородицы". Но не только! Произнесенное доброе слово и есть - благословение! И, провалиться мне на этом месте - ключевая часть тут была первая, а не вторая. Символ означал речь. То есть - разговор.

Княжна поняла меня! И была готова продолжать. Худо-бедно, мы могли начать диалог с помощью языка, которым, так получилось, оба владели на неплохом уровне.

- Мужчина, с вами все в порядке? - резкий голос ввинтился штопором в уши и мгновенно разрушил концентрацию. Я гневно обернулся, но обнаружил, что злиться не на кого. За моей спиной стояла пожилая женщина. Ее, кажется, смутил прилично одетый мужчина, который на центральной улице в половине второго разговаривал со столбом.

- Все нормально, - заверил я, - просто хотел убедиться, что мне идет эта шляпа.

- А-а. Хорошая шляпа, - кивком одобрила женщина, - мой муж покойный такие же носил.

Комплимент был сомнительным, но, главное, женщина успокоилась и отказалась от мысли немедленно вызвать скорую помощь.

Я снова вгляделся в "черное зеркало" облицовочной плитки, но Ксения уже исчезла.

Было дико обидно, словно у меня отняли мое персональное чудо, к которому я только-только получил допуск. Пришлось строго напомнить себе, что чудо нельзя купить, заслужить или украсть. Они просто случаются, время от времени. И, раз уж начали случаться со мной, то, скорее всего, продолжат.

До дома я решил пройтись пешком - погода хорошая, дождя не предвидится. Я, в отличии от Юленьки, не на каблуках. И пройти шесть километров будет и пользой, и удовольствием. Заодно, голову проветрю. Кажется, в ближайшее время она мне понадобится, как любят говорить блогеры, "в ресурсном состоянии".

Знал бы, что ждет меня дома, прошел бы через Владивосток!

________________________________________

Честное слово, никаких дурных предчувствий у меня не было. Даже когда меня обогнали, одна за другой, две пожарные машины под сиренами, я лишь проводил их равнодушным взглядом и продолжил свою прогулку неспешным шагом, думая о Ксении, черном кофе, черной зеркальной плитке и черном озере, из которого я отпил два глотка в своем странном сне-видении.

Даже когда красный бок пожарной машины перегородил мне путь в собственный дом - я и тогда не обеспокоился. Истина дошла до меня, когда в собственном подъезде на меня дохнуло горелым.

- Вот он, - консьержка, возбужденная, как спаниель при виде рюкзака и болотных сапог, ткнула в меня пальцем, - вот он, этот негодяй, держите его, а то сбежит. А еще в шляпе!

...Далась ей эта шляпа!

Пожарные деловито сматывали рукав, а меня, уже за мой рукав, аккуратно придержал пожилой мужчина в штатском. Ростом он едва доставал мне до плеча, был довольно небрежно выбрит, а от костюма пахло поплавленным пластиком. Взгляд был усталым, но цепким.