Кто вы, профессор Верещагин?

ГЛАВА 21 Семь шкур спущу и голым в Африку пущу

Солнце било в глаза, не смотря на закрытые веки. Вчера Маша не задернула шторы? Изругать за небрежение, или просто ласково попенять?

Ксения села на кровати и отвела со лба спутанные волосы. Прибранные на ночь в косу, они растрепались как-то уж слишком сильно, а на затылке, похоже, вообще колтун. Это значит... спала она беспокойно и сильно крутилась, а такое бывает лишь в одном случае - если вчера были "ключи".

Сегодня что-то должно произойти, что-то, что она должна предотвратить во что бы то ни стало. Вспомнить бы, что именно!

Непрожитый день исчез со скрижалей бытия, смытый рекой времени - чем он отметился, почему был настолько плох, что Ксения решила без колебания вырвать из этой книги неудачную страницу, скомкать и выкинуть... И ни у кого не спросишь.

В деревне Ксения, было, приблизила к себе немую деревенскую предсказательницу, которая довольно точно гадала на урожай, ранние или поздние заморозки, да будет у беременной мальчик или девочка - но оказалось, что женщина вовсе не видит будущее, просто умна и наблюдательна.

Вошла Мария с теплой водой для умывания и гребнями.

Ксения жадно всматривалась ей в лицо. Если кого и взяла бы в товарищи в таком скользком деле, то лишь ее. Две головы лучше, чем одна - но по глазам девушки было понятно - здесь тоже мимо!

И вода из озера не помогла.

Надо ждать знака, тогда формулы сработают и раскроют свиток спрятанной памяти. Смотреть по сторонам и быть предельно внимательной.

Укол шпильки нарушил ее сосредоточенность.

- Маша!

- Простите, барышня, дурочку криворукую, - поспешно повинилась Мария. - Уж больно волосы у вас спутались, видно, снилось что нехорошее.

- Как будто ничего не снилось. Как легла, так будто в темный колодец провалилась,- задумчиво проговорила Ксения, перебирая детали своего утреннего пробуждения. И едва не подскочила, когда шпилька больно уколола ее второй раз.

- Да что с тобой такое сегодня?

Девушки уставились друг на друга: узкое породистое лицо с тонкими, словно кистью выписанными чертами и круглая пухлощекая мордашка, "кровь с молоком". И одинаково озадаченное выражение глаз, серых и карих.

- Живот немного крутит, - неуверенно призналась Маша.

Девушка долго не могла понять, что на материальный мир, такой привычный и надежный, полагаться нельзя. Грязь на башмаках, узелки на платочке, иначе заплетенные косы - все подводило. Помочь могла только своя голова, и еще чуть-чуть, немного - тело.

- Думаешь, вчера воду из озера пила?

- Да Господь же ведает, Ксения Андревна. А из ключей как-то ничего и не вспоминается.

Княжна уселась перед большим трюмо и машинально взяла в руки пудреницу. Показалось - или с зеркалом и впрямь что-то неправильное? На первый, да и на второй взгляд зеркало как зеркало, такое же как вчера.

Память молчала, как стойкий солдат в турецком плену: пытай не пытай.

Осознав тщетность своих попыток, Ксения смирилась:

- Значит, теперь только знака ждать. И молиться, чтобы не поздно.

- Так может и не было ничего, барышня. А живот так крутит, свеклы переела, али грибов.

- Возможно и это. Какая же все-таки неудобная система!

С утренним туалетом княжны мороки было немного, опытная горничная справилась быстро и уже присела, чтобы выскользнуть из покоев, когда...

- Ой, Ксения Андревна, голова ж моя садовая!

- Ты что-то вспомнила?! - княжна стремительно развернулась к ней.

- Ну да, на счет тетрадки вашей секретной. Вчера Татьяна Дмитриевна ее к себе забрала, прочесть грозилась!

Коробочка с утренними, скромными украшениями вылетела из рук и, гремя, закатилась под кровать, а серебряные цепочки и сережки рассыпались по полу.

- Как так-то?

- А уж как вышло, - покаянно вздохнула Маша, - сами же знаете, не одобряет княгиня этой вашей физики.

- Да какое ей дело-то до наших с Аркадием опытов? Я - послушная дочь, выучилась всему, что потребно, не пропускаю ни одного статусного собрания, блистаю в свете. Обручилась - и в положенный день пойду под венец...

- Так, может, это оно и есть? - Маша приблизилась к хозяйке, - смотрите, как ладно складывается-то: Татьяна Дмитриевна, дай ей бог здоровья, взяла тетрадку, изругала вас - да запретила вам опыты до самого венчания! Могла она так сделать?

- Ох, Машенька... Сама знаешь, могла. И никого бы не спросила и не послушала. Могла и Аркадия рассчитать да выгнать одним днем. Может, и права ты. Хотя - неужели так сильно гневалась, что я решила запустить установку? Как-то это глупо.

- Глупо - не глупо, а пока больше ничего не вспомнилось, надо это попробовать. Лишним-то не будет.

- И что ты думаешь? МамА сейчас в гостиной, но комнаты ее заперты на ключ, туда попробуй попади.

- А я шпилькой поковыряюсь. Как давеча Павлуша. - горничная хотела улыбнуться, да так и замерла с открытым ртом.

- Ключи запустились, барышня! Черный кот, цветок...

- Смерть, - договорила Ксения, - вот почему зеркало показалось мне неправильным. Вчера его тканью завесили. Господи, Павлик же умер! Разбился.

- Пока не разбился, - замотала головой Мария.

- Маменькино окно! - девушки сказали это в один голос и уставились друг на друга в немом потрясении.

Княжна первой пришла в себя:

- Что ж, с целью определились, это хорошо. Времени у нас мало, это плохо. Беги, скорее, в детскую, возьми Павла за руку и не отпускай, пока часы одиннадцать не пробьют. Все поняла?

- Поняла и исполню в точности, Ксения Андревна, - кивнула горничная и поспешила прочь чуть ли не бегом. И права была, до рокового случая оставалось, дай Бог, четверть часа.

А Ксению ждал завтрак с маменькой. Сейчас, когда формулы оживили память, она могла восстановить его чуть ли не по минутам: булочка с джемом, глупый разговор о веснушках, крик...

- Этого не будет, - сказала себе Ксения, оправляя юбку, чтобы скрыть подрагивающие пальцы, - все УЖЕ пошло не так. Маша успеет!