Кто вы, профессор Верещагин?

23 ГЛАВА В которой все идет как нужно, но не так, как задумывалось

В кабинет отца Ксения входила с некоторой робостью и с ощущением: "чует кошка, чъе мясо съела".

Хотя ничего плохого не сделала, действовала в строгом соответствии с уставом "Триконы", который в таких случаях прямо указывал Посвященным: "ради спасения жизни пользоваться установкой можно".

Но нутро подрагивало. Уж больно нехорошо, строго смотрел князь.

- Доброго вечера, папА, - глаза держим опущенными долу, а спину и голову безупречно прямо. Голос ровный, спокойный, неторопливый, без придыхания. - Как прошел ваш день на службе?

- Благодарю, возможно, лучше чем предыдущий. Который я, вот ведь незадача какая, совершенно не помню.

Дочь промолчала. Иногда лучше помалкивать. Сойти таким манером за умную, правду сказать, сложно. Но избежать некоторого количества неприятностей вполне возможно. К несчастью, отец знал ее как облупленную.

- Кто? Не дрожи, не на допросе в третьем отделении. Знаю, ради малого ты бы рисковать не стала, поэтому спрашиваю еще раз и требую честного ответа: кто умер вчера?

- Павлуша... Из окна выпал, - Ксения всхлипнула и не удержалась. Словно плотину прорвало, все, что копилось так долго - выплеснулось наружу разом. Она ревела громко, взахлеб, с подвываниями, не обращая внимания на покрасневший нос и щеки. Как деревенская девка.

Князь Трубецкой терпеливо ждал, пока эта Ниагара сама собой пересохнет, но понял, что ждать придется долго и со вздохом спросил:

- Капли датского короля? Или коньяк?

- А это уж вы сами решайте, папА, что полезнее, - всхлипнула Ксения.

- Все полезно кроме пули в голову и плевка в лицо, - мужчина не стал беспокоить прислугу, своей рукой плеснул на дно стопки прозрачной жидкости и протянул Ксении со словами, - Залпом! Как лекарство.

Она послушно проглотила и закашлялась.

- Кха... кхха... Что это за гадость вы, папенька, изволили мне предложить?

- Ничего не гадость, отличная водка, горькая померанцевая. Смотри, и глаза заблестели. Ну так я тебя слушаю, Ксения. И желательно во всех подробностях. Конечно, что вспомнишь.

- Да почти все помню, оба дня, - Ксения всхлипнула в последний раз и опустилась на предложенный стул, настраиваясь на серьезный лад, - ключи действительно помогают.

- И в этом Ангел был прав...

- Кто? - встрепенулась дочь.

- Тот, про кого тебе знать не след!

- Отец? - изумилась девушка, - я занимаю высокое положение в организации, веду все счета и журналы и рискую ничуть не меньше вас! И мне нельзя чего-то знать?

- Речь идет о риске не для нас, а для него.

- Хотите сказать, что и вы не знаете... Да нет, - сама себя оборвала Ксения, - этого просто не может быть, вы никогда не допустили бы к такой тайне непроверенного человека со стороны. Значит, не доверяете мне?

Хлопок жесткой ладони по столу прозвучал вроде не громко, но так, что Ксения прикусила язык.

- Посвященная Стрекоза, не ты ли давала клятву мне, как Хранителю? Может быть припомнишь, как она звучала?

- Отныне и вовеки вручаю себя Хранителю, став его орудием в справедливой борьбе. Слушаю его волю, как закон и истину, исполняю все его задания без сомнений и отговорок. Доверяю Хранителю, как богу, отцу и себе самому, верю его слову и делам. Храню тайну общества, как свою душу. Ни под пыткам, ни на допросе, ни на исповеди не открою ни слова о его целях и делах. Не боюсь ни смерти, ни мук, ни угроз за своих близких, ибо вера в наше Дело сильнее любого страха. Клятва моя тверда, как сталь, нерушима, как гора, свята, как кровь моя, - с каждым словом голос Ксении становился тверже, спина - прямее, взгляд спокойнее.

Обида на папА? Что за детство, ей богу!

- Рад, что ты пришла в себя. А теперь слушай внимательно. Ты поступила правильно, в соответствии с Уставом "Триконы", и я на тебя не сержусь. Ни как Хранитель, ни как твой отец. Но искровый пусковик я распорядился разобрать.

- Что? - изумилась Ксения, - но как так? А если что-нибудь произойдет непоправимое с тобой или с маменькой?

- Значит, так карта легла, - пожал плечами невозмутимый князь, - спорить с ней мы больше не будем. Тем более, что она довольно ясно намекнула, что делать так не следует.

- Ты о том, что Павлуша... все равно упал с окна? - встрепенулась дочь, - но ведь не разбился же?

- Так. И это подарок тебе за храбрость и, одновременно, последняя тренировка. Мы убедились, что ключи работают как надо. Теперь наша задача - терпеливо ждать.

- Ждать чего? Или кого?

Андрей Викторович чуть прикрыл глаза и откинулся в кресле. Было видно - ему нужно время, чтобы решиться открыть тайну даже своей кровной дочери и самой верной соратнице.

- О том, что я скажу, ты не должна проговориться даже во сне. Либо я просто промолчу...

- Я помню клятву.

- Хорошо. В августе к нам приезжает Божьей милостью, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Царь Херсонский, Царь Грузинский, Государь Псковский и Великий Князь Финляндский... и далее еще полстраницы.

- Император будет у нас в городе? - ахнула Ксения.

- Тихо! Только шепотом, только вполголоса. Об этом знает пока только Половцев, его доверенный секретарь - и я. Еще, возможно, Шуваев, эта ищейка вечно все знает, чтоб ему очередным орденом как костью подавиться! Сама понимаешь, другого случая убедить государя, что России нужны совсем другие реформы, у нас не будет.

- Он... Думаете, Государь согласится? Вы сумеете его убедить?

- Может быть, не с первого раза. Но у нас есть бесценное время, не так ли?

- Вы хотите запускать установку снова и снова, пока вам не удасться убедить Государя, - Ксения вскинула на отца огромные, светлые глаза, - Но Профессор же говорил, что ресурс установки ограничен, и...

- Вот поэтому я и распорядился разобрать пусковик. Нам понадобится каждая секунда. Мы не можем разбазаривать время на что-то меньшее, чем будущее Империи. Даже если это "что-то" - наши жизни. Ступай к себе, Ксения, готовься к приему и помни о клятве.