Кто вы, профессор Верещагин?

24 ГЛАВА "И если ты не хочешь слышать шепот"

Прием у супруги губернатора, да не в доме, а в загородном поместье - не просто светское мероприятие, а довольно значимое событие среди местной аристократии, и круги по воде от него расходятся еще очень долго. Месяцами, а то и годами.

Обсуждается все: гости, платья, разговоры, меню, и, конечно, скандалы и сплетни!

- Надеюсь, дорогая дочь, краснеть за вас не придется, - объявила Татьяна Дмитриевна, загружаясь в легкий двухколесный экипаж с открытой платформой, взятый по случаю жары вместо представительной, но уж больно душной кареты.

Горничные суетливо рассаживались в конной повозке, а глава семейства обещался прибыть позже, как только позволит служба, по железной дороге.

- Разве я когда-нибудь давала повод? - по-настоящему удивилась Ксения.

- Нет, но... Михаил, - княгиня оправила дорожное платье из плотного темно-зеленого шелка, узкое в талии и свободное внизу, с модным рукавом в три четверти.

- Останется жив и, возможно, даже доволен этой самой жизнью, - Ксения равнодушно пожала плечами. Ей тоже пошили не только парадный, но и дорожный туалет из голубого муслина, с небольшим вырезом. На приеме ожидался весь цвет общества: офицеры, чиновники, аристократы и даже богатые купцы, так что князь зажмурился в притворном ужасе, закрыл глаза ладонью и - дал супруге карт-бланш на: "любые безумства в разумных границах".

Кучер причмокнул губами, умные лошади двинулись вперед, фаэтон качнулся, но быстро выровнялся. Ехать предстояло около двух часов.

- Твое "возможно" меня несколько пугает, - заметила княгиня.

- Отчего бы так, мамА? - Ксения легко улыбнулась,- я женихов не ем.

Повозка миновала город и следовала теперь по проселочной дороге. Впереди был участок, покрытый лесом и Ксении вспомнился недавно читанный роман: вот если бы Ангел и в самом деле собирался ее похитить, то сейчас самое время, да? Пока она еще не замужем, как та несчастная Маша, и не опутана неразрывными цепями долга с ног до головы.

Княжна задумалась так глубоко, что не сразу услышала глухой топот множества коней по дороге, укатанной до состояния камня. Она чуть повернула голову, придерживая шляпку, чтобы не слетела и заметила, что позади повозки, с прислугой и вещами, клубится пыль.

Их довольно быстро нагонял конный отряд в полтора десятка. Лоснящиеся, сытые кони и синие мундиры с яркими красными воротниками - жандармы!

Повинуясь взмаху руки главного, мужчины лет сорока на жеребце саловой масти, двое отделились от отряда и взяли в оборот горничных.

А основной отряд приблизился к фаэтону.

Урядник поклонился, не сходя с коня, коснувшись пальцами фуражки с усталой небрежностью.

- Доброго здравия, Ваши Сиятельства. Урядник Платон Мирошко. Прощения просим за беспокойство. Могу я расспросить вашего кучера?

Татьяна Дмитриевна поморщилась:

- А вам, любезнейший, что за дело до моего кучера? Не видишь, торопимся мы.

- Надолго не задержу. Дело у нас такое, государево.

- Извольте, господин урядник, все же уточнить, какое-такое государево дело к моему личному слуге? Уж не на войну ли его забирают прямо сейчас, а нам самим велят лошадьми править?

Жандарм замялся:

- У меня есть сведения… - начал он, - что в имении Половцева может произойти что-то... нехорошее. И, возможно, вам стоит отложить визит.

“Донос”, - презрительно шепнула Ксения.

- Но мы приглашены, - возразила княгиня, - и отписали хозяйке, что будем.

- Я всего лишь выполняю свой долг, - ответил урядник глядя на женщин со странной смесью раздражения, почтения и беспокойства, - Дело исключительно ваше, но, может быть, вернуться будет лучше. Барышня с вами, опять же, молоденькая совсем. Место тут нехорошее, а нас не сказать, чтобы много.

Он кивнул в сторону леса. За его спиной стояло около десяти жандармов, одетых в такую же форму и вооруженных берданками и штыками. Лошади нервно топтали копытами землю.

- Спасибо за предупреждение, - сказала княгиня, - но мы продолжаем путь. Задавайте свои вопросы, только поскорее. Мы хотим быть в имении Половцевых до темноты.

Разговор и правда оказался короткий, но сколько Ксения не напрягала слух, ничего не уловила. Словно один умел говорить бесшумно, а второй - читать по губам.

Урядник еще раз поклонился и отдал команду своему отряду следовать за их повозками на некотором расстоянии, словно сопровождая к месте назначения.

- Как под конвоем везут, - Татьяна Дмитриевна поджала губы. - Как бы кто не увидел, потом же до смерти не отмоемся.

Почему-то Ксения подсознательно ожидала, что ворота в имение Половцевых будут распахнуты настежь - гости же! Но они оказались заперты, и не просто заперты - возле них еще околачивалась парочка дюжего вида слуг.

Впрочем, Трубецких сразу же пропустили.

Как выяснилось, большинство приглашенных останавливались в уютной гостинице в полутора верстах от имения, а вот их разместили прямо в доме, в гостевом крыле и это было огромной честью и доверием... Да, кажется, жандармы-то не просто так! И хозяев тоже предупредили.

Пока Мария раскладывала вещи и расправляла на специальном приспособлении вечерний наряд княжны, Ксения решила прогуляться по саду. От предложенного чая она отказалась, проголодаться не успела, а вот размять ноги после повозки хотелось почти нестерпимо.

Она прошла узким коридором и выскользнула через заднюю дверь для прислуги.

Садовник постарался создать атмосферу тайны и нежности - извилистые дорожки, беседки, укутанные вьюнком. Мелькнуло зеркало пруда. Каменные скамейки утопали в зелени, голову кружил сильный запах пионов - клумбы переливались всеми цветами от алого до темно-фиолетового и в другое время княжна бы с удовольствием полюбовалась на это буйство красок. Но сейчас ее скорее манили узкие, отсыпанные песком тропинки в окружении лохматых, нестриженых лип. Это было хорошее место, чтобы подумать в тишине, без помех и назойливого внимания.

... Их не пугали, и этот Морошка.... Мирошко и в самом деле считал, что в имении что-то готовится? Впрочем, урядник - просто фуражка, мыслей в его голове ровно столько, сколько приказали думать и ни на одну больше, иначе не выслужил бы урядника - убили раньше. Думает за него ищейка Государя, Шуваев, а о нем и хотелось бы думать плохо, да не выходит. Ума и цепкости ему не занимать. Опасный противник. Хорошо уже то, что "Трикона" была не единственной головной болью этого господина и не главной.