Кто вы, профессор Верещагин?

25 ГЛАВА Слишком много революсионэров на один небольшой зал

- Меня не предупредили, что ожидается маскарад, - отозвалась Ксения, глядя в сторону. Она отчаянно хотела посмотреть в глаза жениху, но почему-то никак не получалось.

- Никакого маскарада, обычный скучный прием у Алисы...

- Как тогда это понимать? - девушка подбородком указала на его непривычный мундир.

- Как данность, - пожал плечами Михаил. Жених был не наигранно спокоен. - Вы же знаете, моя дорогая, что в полку, где я имел честь служить, никаких карьерных перспектив не намечается. Если только война и половину командиров убьют в первом сражении... но я несколько циничен и предположу, что, в таком случае, тех, кто ниже званием, убьют еще раньше. Отец похлопотал и меня перевели с повышением.

- Но... в Третье отделение?!

Жених подал ей руку и движением подбородка пригласил пройтись вперед, по аллее:

- Такая служба и в самом деле не предел мечтаний высшего дворянства, несмотря на всю ее важность. Но зато сейчас я капитан, а через пару лет выслужу майора. Сердце мое, у вас такое лицо, словно небо раскололось. Признайтесь, вы ночами почитываете поэта Лермонтова? "И вы, мундиры голубые, и ты - им преданный народ..."

Ксения повела плечами. Молча. Что на это сказать, она решительно не знала, зато в красках представила, как будет груба, если вдруг откроет все, что думает. Но Михаил, кажется, понял и сам.

- Ксения Андреевна, наша помолвка не оглашалась официально, и если вы откажетесь появиться в свете под руку с "фараоном", я вас вполне пойму.

Предложение было соблазнительным. Еще более соблазняла только возможность немедленно развернуться и уехать.

- О ней все равно знают все, - угрюмо произнесла Ксения, - просто до оглашения делают вид, что ничего не знают. И если я откажусь вас сопровождать, вы, впервые в этом мундире...

- Останусь один, "стоять среди толпы безликой", - снова процитировал Михаил и рассмеялся, - Прорвусь как-нибудь, не переживайте, драгоценная. В крайнем случае, напьюсь в дрова, и море мне будет по колено.

- Нет, - решительно мотнула головой девушка, - "В дрова" - это скандал, а скандала я допустить никак не могу. Давайте ваш локоть, граф, и идем дразнить собак!

________________________________

Надменностью в этом шикарном зале не просто сквозило, она тут была вместо воздуха, ее вдыхали и выдыхали - с удовольствием и сознанием долга. Каждый мужчина, мимо которого они были вынуждены пройти, считал своим долгом бросить Тот Самый Взгляд, после которого впору не стреляться на дуэли, а просто - стреляться.

На Ксению смотрели, в основном, с жалостью. "Пленница долга", неофициальный жених умудрился из элитного артиллеристского полка перевестись в охранку... пусть с повышением в чине, но - Третье отделение, милостивые государи! Если бы граф Толь просто и без фантазии опрокинул свой бокал на супругу губернатора, забыл имя того, с кем только что разговаривал или начал флиртовать с монахиней, его бы простили: "Нет молодца сильнее винца". Но такой пердимонокль был за гранью добра и зла!

Княжна чувствовала волны неодобрения и где-то понимала всех этих людей: офицеров с орденскими лентами, их важных жен и изящных дочерей... но вот эти притворно негодующие взгляды, сказать по правде, подбешивали.

Если бы еще каждый из них чего-то стоил! Ладно, герои войны. Когда боевой офицер, который на фронте пулям не кланялся, вынужден козырять жандарму, его раздражение еще как-то можно понять. А с чего бы драть носы чиновникам и их увешанным драгоценностями выдрам - будто никто не догадывался, откуда камешки! Из фамильных шкатулок? Были, конечно, и такие. Но вот мадам Борисова, супруга штаб-ротмистра, происходила из такого бедного и захудалого рода, что ее бриллианты... скажем так, вызывали вопросы.

Ксении казалось, что у нее между лопатками поселилась целая колония муравьев, настолько неприятно ощущались все эти взгляды в спину. Она быстро и незаметно посмотрела на жениха.

А Михаила, казалось, и вовсе ничего не беспокоило. Он спокойно шел по залу, раскланивался со встречными дамами, на приветствия через губу и поздравления "с повышением", похожие на издевки, отвечал безупречно вежливо, демонстрируя прекрасное воспитание и великолепное владение собой.

Ксения не сразу заметила, что в зале что-то не так, непривычно. Слишком светло, не смотря на поздний час. Кое-кому из дам это пришлось не по вкусу, и они спешно направлялись к выходу, попудриться.

- Это сюрприз, - вполголоса пояснил жених,- два месяца назад здесь газовые рожки заменили на модные свечи Эдисона.

-Электрические светильники? - Ксения с любопытством закрутила головой и заметила довольно массивные колпаки из бронзы или латуни, с красивыми абажурами из ткани. Они спускались с потолка на цепях, выступали из стен и казались вычурным, но довольно уместным элементом декора.

- Внутри лампочки накаливания по пятьдесят свечей, - продолжал ее просвещать Михаил, - а на выходе, в нише так называемы распределительный щит с рубильником. Электричество дорого, поэтому его пока провели только в этот зал и кабинет губернатора, но со временем Алиса собирается заменить устаревшие рожки по всему дому. Кроме комнат прислуги, конечно. К чему подлому сословию последние достижения науки, они все равно не заметят разницы.

Ксении стоило большого труда смолчать. Не время и не место, но... неужели Миша не видит и не чувствует, как в этот момент похож на тех, кто обливает его презрением за этот мундир? Если посмотреть со стороны, непредвзято, так между ними можно и не заметить разницы.

В зале, переливающемся блеском хрусталя и шелка, разговоры сливались в бесконечное шуршание. Политические интриги и светские сплетни кружили в воздухе, словно лёгкий туман. От аромата парфюма становилось тяжело дышать.

Внезапно жених напрягся. Ксения довольно крепко держала его локоть, и заметила, как окаменела рука.

- Что-то случилось?

- Надеюсь, что нет, - княжне не показалось, он точно был встревожен, - душа моя, вы согласны поскучать в одиночестве?