Кто вы, профессор Верещагин?

26 ГЛАВА Благотворительная акция

Маменька о чем-то чинно беседовали с Алисой Феликсовной, не глядя по сторонам, видно, беседа ни на шутку увлекла дам. Отца нигде не было, и, видно, до утра уже не будет. Железная дорога это вам не повозка, когда запряг - тогда и поехали, поезда строго по расписанию ходят и ни на минуту не опаздывают.

А время к десяти, какие тут уже поезда?

Всякого Ксения ждала от этого приема, но не того, что вокруг нее образуется зона отчуждения, как около заразно-больной. И никто даже доброго вечера не пожелает, и не поклонится, чтобы какую холеру не подцепить! И вот так все два дня? Господь сохрани! Сказаться больной, да по утру и уехать. Все равно ничего хорошего тут не выйдет, а за плохим к чему за двадцать верст ехать? Оно и дома найдет, плохое ленивым не бывает.

Княжна как раз доразмышлялась до того, что она-то как раз вполне хороша, раз сейчас ленится, а не впадает в панику от одной мысли, что где-то тут может бродить народоволец с оружием, когда внезапно погас свет.

Просто взял и погас, и на зал рухнула темнота: плотная, вязкая, сплошная. Так никогда не бывает, когда задуваешь свечи или гасишь лампу, свет убывает постепенно, глаза успевают привыкнуть. А тут раз - и тьма. Словно ослепла.

Вокруг послышались голоса. Сначала удивленные, потом испуганные. Потом случился галдеж и шум, кто-то толкнул Ксению, схватился за ее руку, она машинально попыталась поддержать и... в ладони очутился клочок бумаги.

Ни о чем не думая, не тратя времени на изумления, княжна сунула записку за широкий манжет и на ощупь проверила, не торчит ли кончик. Не торчал... Она выпрямилась и приготовилась внимать спектаклю дальше. Пока было очень интересно!

- Не волнуйтесь, — прозвучала в темноте. Голос беспокойный, угодливый, мужской. - Небольшая неполадка. Сейчас все починят...

Гости начали усиленно шептаться, женщины нервно перебирали веера, их шелест и щелкание косточек доносилось то справа, то слева, то спереди. Мужчины делились мнениями о новомодном электричестве, но, кажется, никуда не спешили, ни вдверь - которую не видели, ни в окно - его можно было угадать по легкому лунному флеру, струящемуся сквозь шторы.

Глаза потихоньку привыкали, Ксения подняла ладонь на уровень глаз и с трудом, но разглядела пальцы.

Свет вспыхнул снова без предупреждения, ударил по глазам жесткой плетью, заставив зажмуриться. А когда она проморгалась, обстановка изменилась решительно и бесповоротно.

В зале появились лишние. Пять фигур, словно вырванные из ночного кошмара. На головы натянуты чулки с прорезями, а в руках — винтовки и... Ксения плохо разбиралась в оружии, но кажется, это называлось - обрез. Папенька говорил, таким олухи деревенские маются, и добавлял, что точности там никакой, зато кучность отменная. Значит, если выстрелят в такой толпе - раненых и убитых будет много.

Никто не шевелился. Фигуры без спешки, но очень быстро рассредоточились по залу, чтобы взять под прицел как можно больше людей и случайно не пристрелить своих.

- Прошу не паниковать, — негромко сказал один из них. — Тогда все вы останетесь живы и даже здоровы. Приготовьте ваши бумажники, булавки, запонки и прочие материальные ценности. И медленно и печально опустите вот в этот мешок... сударь, будьте добры, помогите доброму делу.

Черный шелковый мешок с завязками полетел в одного из лакеев. Тот машинально поймал и уставился на него, недоумевая, что, вообще, происходит-то?

- Вы грабители? - севшим голосом уточнила хозяйка.

- Ни в коей мере, - Ксения могла поклясться, что в голосе предводителя этой чулочно-носочной банды проскользнула улыбка, - Мы всего лишь собираем пожертвования. Абсолютно добровольные. По древнему, освященному временем и даже канонизированному в литературе принципу.

- Это какому же, позвольте узнать?

- Кошелек или жизнь. Делайте ваш выбор, дамы и господа. Как видите, он совершенно свободен и предельно прост.

- А если я откажусь? - крикнул юный граф Палинский, мальчишка лет семнадцати.

- Тогда один из моих помощников выведет вас во двор и пустит вам пулю в лоб, - последовал ответ, мгновенный, вежливый и сопровождаемый движением ствола, который уставился прямо на паренька.

Надо отдать ему должное, тот заметно побледнел, но взгляд не отвел... все испортила графиня, заголосив на весь зал: "Да что же это выделаете, Вольдемар, на кого покидаете свою старенькую мать, вы же последний в роду..."

Под эти вопли лакей, наконец, взял мешок, расправил его и подошел к кому-то из дам.

- Нет, любезный, - поправил его разбойник. Он говорил негромко, но очень отчетливо, - Ангел не обижает женщин. Ваши пальцы и шеи в полной безопасности... если никто не сделает глупость. Мужчины, приготовьте своё золото. Упрямиться не советую. Мои люди стреляют без предупреждения, а целятся они не очень. Смею напомнить, в этом зале ваши жены и дочери.

Тишина была глухой и всепоглощающей. Гости застыли, как марионетки, чьи нити разом оборвались. Сердце Ксении стучало так громко, что казалось, вот-вот сорвется с места.

Конечно, вся эта тишина и благость долго не продлилась! Кто бы сомневался-то? Какой-то лакей... или, скорее, ряженый в лакея вдруг выступил вперед с криком: "Долой черный передел! Земля и воля! Свобода и справедливость".

Выстрел в зале прозвучал оглушительно. Тревожно запахло порохом. Ксения мотнула головой, как лошадка-пони, в ушах все еще стоял гром... а один из разбойников уже выворачивал лакею руку, подхватив второй вороненый револьвер с коротким стволом.

- Кажется, это ваш клиент? - светски спросил он, обращаясь к... жениху Ксении. А тот-то когда туда успел? Или все время там стоял?

- Безусловно, мой, - согласился Михаил, - А его оружие это, позвольте уточнить, улика или материальная ценность?

- Оружия у нас хватает. Ценность - скорее ваш багет с бриллиантами по корпусу. Их ровно двадцать, если я не ошибаюсь.

- В четыре карата, - согласился Михаил, - Позвольте мне этой малостью поучаствовать в вашей благотворительной акции.