Кто вы, профессор Верещагин?

ГЛАВА 28 То ли я дурак, то ли лыжи не едут

Гул на низкой, тревожной частоте и сухой механический стук я услышал почти сразу - словно где-то там, в глубине пещеры кто-то щелкал костяшками старинных счет и чем дальше я шел, тем он становился отчетливее.

Холодный воздух, пахнущий сыростью и металлом, ударил в лицо. Я оказался в огромном, пыльном подземелье. Для освещения тут использовались старые газовые лампы, но сейчас они, конечно, не горели, а при свете единственной свечи разглядеть я смог немногое: сеть переплетения труб над головой, кажется, они грозились обрушиться в любую минуту. Стены обшитые деревянными досками и покрытые трещинами, словно лицо старика - морщинами.

На крепко, но неряшливо сколоченном постаменте возвышалось... нечто. Громадная, нелепая, но по-своему даже красивая... точнее, атмосферная конструкция, напоминающая гигантские часы с бесчисленным множеством шестерен, маятников и прочих механизмов. На обложке романа в стиле стим-панк она бы смотрелась как родная.

Я поднес свечу поближе, надеясь, что ничего не рванет - кто знает, что тут накрутили местные изобретатели-затейники, но ведра с керосином в открытом доступе как будто не было.

Конструкция состояла из сотен деталей, изготовленных из металла, дерева и даже стекла. Сверху, над главной шестерней, красовалась латунная табличка с двузначными числами и черточкой, обозначающей градусы.

Маятники, словно гигантские сердца, качались в такт невидимому ритму, создавая глухой гул, проникающий в кости. Шестерни вращались с разной скоростью, переплетаясь в сложный узор, от которого закружилась голова. От всей этой мощи и движения веяло не столько наукой, но и каким-то жутким, пещерным мракобесием... Неужели ЭТО работает и поворачивает время?

Я не Станиславский, но, черт, не верю! В дневнике у Ксении "Механический дзен" выглядел солиднее.

Или я придираюсь?

Но нет, я был даже слишком лоялен. Присмотревшись пристальнее я увидел в сплетении механики, в самой глубине четыре... как назвать-то это? Ну, наверное, здоровенные лейденские банки с тихонько, но довольно опасно искрящими электрическими дугами... они что, на здешней подземной реке умудрились турбину воткнуть? А иначе откуда такой запас в накопителях, потирая друг об друга эбонитовые палочки его не соберешь, даже если весь город тереть усадишь.

Инстинктивно я отступил на шаг - прямой контакт с этим устройством был смертельно опасен... тем более, ничего даже отдаленно похожего на изоляцию я не увидел. Может, она и была, много ли разглядишь с такого расстояния, да с одной свечей. Но - на фиг. Вкус у меня, конечно, не идеальный, но вот кажется, что обгорелый труп только испортит своеобразную эстетику этого места.

Заметил я и пару манометров, но после банок подходить ближе и разглядывать показатели не было никакого желания... а вот убраться отсюда, желательно, наверх и на другой конец города - было.

Что там такое потрескивало? Не клапаны ли под нагрузкой? Или это мне слышны низкие частоты, которые вызывают дискомфорт и могут повредить не толькобарабанные перепонки.

Холод забравшийся под одежду, пробрал меня до костей. Ксения писала об этом "чуде современной мысли" так, что я почти грыз локти от невозможности увидеть в работе... Почему всегда сбываются именно те мечты, которым бы лучше оставаться мечтами, а?

Интересно, а сами-то создатели понимают, что каждый запуск этой штуки может стать для них последним? Уж не знаю, как на счет возврата времени, но бомбу они соорудили прямо отличную, мое почтение! Тут не только русло реки разрушится и озеро уйдет, тут половина монастыря просядет.

Желание поговорить с Ксенией, показать, объяснить, предупредить - стало почти нестерпимым. Это же можно сделать? Как-то.

Понимаю, что она - княжна, а я - бродяга без роду, племени и нормального костюма, но должен же существовать способ! У нас люди как-то до президента добираются, хотя его круглые сутки охраняют. В окно залезть с букетом, под карету кинуться, монахом переодеться - да мало ли способов. Нужно просто найти тот, который сработает.

К этой... прости меня, Господи, убийственной машине времени я девушку не подпущу!

С этой мыслью я двинул назад, прочь от механического монстра. Поворачиваться к нему спиной иррационально не хотелось, хотя головой я отлично понимал - если ему придет охота рвануть прямо сейчас, как стою, сижу или лежу - вообще без разницы. Нашпигует осколками труб и шестеренок, как утку- морковкой.

Степаныч добросовестно караулил и делал вид, что его вот совершенно не интересуют чужие секреты. Ага, верю, верю... у самого мясистый нос был готов спрыгнуть с лица и прогуляться в проход самостоятельно, раз уже остальную тушку не пускают.

- Вы бы заканчивали здесь рыть, - прямо сказал я, глядя ему в глаза как мог серьезнее и убедительнее, - иначе дети ваши сиротами останутся раньше времени.

- Чегой-там такое, мил человек? - мгновенно переобулся приказчик, - неуж-то, правда, чорта с рогами в клетку посадили и эти... кспирименты над животиной делают? Говорят, рога уже спилили, хвост отрезали. Потом попа пригласят, окрестят - и станет чорт человеком!

Вот тут я не выдержал и расхохотался. Привалился к стене и просто ржал в голос, вздрагивая от приступов хохотунчика. Наверное, это было невежливо, но организм решил что именно сейчас ему позарез нужно сбросить нервное напряжение - и добросовестно сбрасывал.

Степаныч тактично ждал.

Наконец "хохотунчик" меня отпустил и ощутимо стало легче дышать. Истинно говорю, стресс - зло!

- Никого ни с рогами, ни без рогов там нет, - сказал я, спрятав неуместную улыбку, - там ученые люди здоровенную адскую машину собрали. Рванет - всех вас тут засыплет так, что не откопаетесь, даже если живы останетесь.

Приказчик смотрел на меня во все глаза, кажется, не верил ни единому слову...

- Пойди да сам посмотри, - равнодушно бросил я, - только близко не суйся. И, главное, руками ничего не трогай, а то вылетит птичка да клюнет в маковку - и откачать не успею. Был Никита Степанович, стала черная головешка, дымящаяся.