Кто вы, профессор Верещагин?

41 ГЛАВА Дежа-вю

Тихо говорила речка, перекатываясь по спинам торчавших валунов. Светила луна. На окраине деревни лаяли псы, взбудораженные перестрелкой, вскоре к ним присоединились громкие голоса.

Я прибавил шагу, торопясь выяснить масштаб катастрофы. Может быть ничего особенно страшного и не случилось, просто деревенские парни решили "наехать" на жандармов, а те постреляли в воздух для острастки...

Странное, сосущее чувство внутри не отпускало. Словно что-то глубоко внутри уже знало - все пошло по самому худшему сценарию, и как бы я не трепыхался, ничего исправить нельзя.

Стоп. С таким настроением ни в бой, ни в разведку не ходят - лучше сразу утопиться, по крайней мере никого не подведешь.

Я немного замедлил шаг, подышал: вдох на счет до восьми, задержка дыхания на пять, выдох на семь. Вибрирующие нервы откликнулись на привычное действие. Стало легче. Тревога никуда не делась и властно гнала меня вперед, но, по крайней мере, я мог ее контролировать.

...Меня спасла настороженность. Пикетов на кабаньей тропе я не ждал, но по сторонам поглядывал, просто на всякий случай. Мало ли, зверь какой решит ночью сходить к реке попить. Для тех же кабанов или волков ночь - самое время и для охоты, и для других дел.

Сначала я услышал звук, словно отодвинулась ветка. Умное тело, не дожидаясь команды головы, кувырком ушло с тропы и пуля просвистела мимо, чуть ли не в полуметре от меня.

Тяжелое тело навалилось сверху, медведь - не иначе, и сразу приняло меня на классический удушающий захват.

- Степан, оставь, - расслышал я сквозь нарастающий гул в ушах, - не тронь, этот господин со мной!

- А чего он со стороны мельницы шел, аккурат где засада?

- Отпусти, придушишь. Сейчас объясню, только дай вздохнуть мужику, ради всех святых и грешных, еще один труп нам без надобности.

Я сидел прямо на земле и приходит в себя. Болела шея, болела грудь, покалывало в боку но, в целом, самочувствие было сносное.

Если не считать черного отчаяния, которое затопило меня как холодная вода из омута, и плескалось даже не по грудь - по ноздри.

Рядом со мной, руку протяни и коснешься, на рогожке, лежала девушка с тонким лицом и растрепанными, пепельными волосами. С левой стороны груди, рядом с пуговками, расплылось уродливое темное пятно.

Вторая девушка сидела рядом, быстро перебирала пальцами толстенную косу. В ее глазах застыл страх.

- Как это получилось? - спросил я у здоровенного парня, которого в темноте и на ощупь принял за медведя. Не мудрено. Он был выше меня на целую голову, плечи широченные, а ладонь - лопата отлично годилась под любой инструмент: топор, вилы, косу... а лучше всего под оглоблю от телеги, с которой в деревнях мужики выясняли отношения, улица на улицу или край на край. Под дубину тоже бы пошла. Вот перо в этой руке я представить не мог... а меж тем парень учился на инженера.

- С нервов, - смутилась эта глыба, - сначала все наперекосяк пошло с испытаниями, потом жандармы. С Ксенией Андревной, вот, нехорошо вышло. Идем по тропе, лес вокруг. А тут вдруг что-то живое и шевелится - я и стрельнул на всякий случай.

- А потом решил доделать работу, - покивал я, - только я не об этом спрашивал. Как вы, лбы здоровые, ухитрились княжну не защитить? С чего ее под пули понесло?

Смородин стоял рядом. Похоже, его авторитет в этой компании был не пустым звуком, меня не только не прикопали у тропы, даже не обматерили толком, то, что в драке - не считается.

- Мне тоже это интересно, любезный. Рассказывай с самого начала. И, будь добр, сопли не жуй. Что случилось - то случилось.

- Может, сначала выберемся? - спросил еще один незнакомец, в костюме и шляпе, но без жилета, и обутый не как я, балбес, в туфли с гамашами, а в крепкие кирзачи.

- Мечтать не вредно, - хмыкнул я, - но для оптимизма все же должны быть основания. Хоть какие-нибудь.

Медведь и этот, второй, смотрели на меня без понимания.

- Мы не выберемся, - на диво спокойно пояснил Смородин, - здесь по самым скромным подсчетам три десятка жандармов, да солдат в усилении сотня или полторы. А нас пятеро, один ранен, одна девушка. И... княжна. Ее тут не оставишь.

- Господин Смородин... эээ... Так Ксения Андревна-то... Не все равно, кто ее найдет? Хуже-то уже не будет. А нам, если на таком деле попадемся, да с телом княжны - всем Сибирь за счастье будет.

- Как заговорил, как запел, - звонко и зло отчеканила вторая девушка, - а как барышне цветочки - веники носить, да мед с патокой в уши заливать: "Ах, ваши несравненные глаза, ваш невероятный ум, ваша высокая сознательность..." Кто это был, не подскажешь? Может - Петр? Так Петя лежит там совсем мертвый, уже не возразит.

- А кто панику поднял? Надо прорываться, надо прорываться! Прорвались?! Троих потеряли - и княжну. Теперь только болотом уходить, да что там того болота. Солдаты окружат, да через сутки - двое и выкурят.

- Ярик где? - поинтересовался я.

- А пес его знает. Пошел к лошадям, да не успел. Как раз началось! Эти умники решили, что они смогут прорваться. Всемером, из них две девки, с пистолетами против ружей!

- Началась стрельба, - подал голос Степан, которого я про себя продолжал звать медведем, - троих положили сразу - сильно высунулись, пистолет же не ружье: и дальность другая, и точность. Княжна хотела ящик убрать подальше, а там, видно, кто-то меткий в засаде был. Подумал, что это взрывное устройство и она всех на воздух хочет наладить - ну и положил ее одним выстрелом. Прямо в сердце. Она не мучилась, - зачем-то добавил он, - даже не поняла ничего.

- Короче, этот день мы запороли, - фыркнул Смородин. - Пусковик-то цел? Аркадий?

- Берегли, - коротко отозвался парень в шляпе.

- Значит, ничего еще не потеряно.

Страшно признать, но этот деятель сомнительного морального облика начинал мне нравиться. В своих порванных штанах, грязный, посреди леса, окруженный жандармами, он и не думал паниковать. Напротив - держался с адским достоинством и пытался мыслить конструктивно.