Кто я?

Глава 12

Я встала у двери, затаив дыхание. И здесь всё белое, надо же! Я бегло пробежалась глазами по комнате. Помещение довольно просторное, но пустое. Из мебели лишь небольшой стол, светильник, кровать и всё это без острых углов. Я несколько раз оглядела комнату, но маму так и не увидела. Её здесь не было. Что за шутки?

      — Кто ты? — раздался голос у меня за спиной.

      Я очень медленно обернулась. Она стояла в углу комнаты, прижавшись к стене. Взгляд её выражал лёгкий испуг и огромное любопытство.

      — Мама… — шепнула я себе под нос.

      Она отпрянула от угла и опустила свои тёмно-карие глаза. Как же мы с ней похожи! Я как будто смотрела в зеркало, и оно мне показывало, какой я буду через двадцать лет. Не считая маминых растрёпанных волос, тёмных кругов под глазами и мятой сорочке, выглядела она вполне хорошо.

      Я сделала шаг ей на встречу, но мама ахнула и снова вжалась в угол. Она обхватила себя руками и поджала губы.

      — Кто ты? — снова спросила мама, но каким-то детским голоском.

      — Твоя дочь, — ответила я. — Ты меня помнишь?

      Мама задумчиво приподняла брови, разглядывая меня с ног до головы, а затем поморщилась.

      — Которая плохая? — спросила она.

      — Плохая? Нет, думаю, что я не очень плохая.

      — А какая ты?

      — Я… я не знаю.

      — Ты моя хорошая дочь?

      — Ну, ведь дугой нет.

      Мама, нахмурившись, вышла из своего «домика» и внимательно заглянула мне в глаза.

      — У нас с тобой один цвет глаз, — произнесла она.

      — Да, — я слегка улыбнулась.

      — У моей хорошей дочери были мои глаза. Я её очень люблю. Другую дочь я не люблю, а вот Эмили, мою девочку, очень люблю.

      Мама подошла ко мне вплотную и дотронулась кончиками пальцев до моего лица, потом потрогала мои волосы, а затем свои. Я положила руки ей на плечи, потому что очень хотела дотронуться до неё, почувствовать и убедиться, что она настоящая. Мама выглядела как ребёнок: такая маленькая, тоненькая и беззащитная. Мне захотелось взять её на руки и унести домой, закутать в плед, напоить горячим шоколадом и положить Моцарта ей под бочок, чтобы он согревал её и мурлыкал на ухо свои песенки.

      Мама улыбнулась, тёмно-карие глаза заблестели. Её милое личико вдруг стало серьёзным и уставшим.

      — Эмили! — мама разрыдалась и заключила меня в свои объятия. Я положила голову ей на плечо и тоже тихо заплакала.

      В этот момент я вспомнила своё детство, как завидовала своим друзьям, когда их со школы забирали мамы. Я помню, как сидела на школьном крыльце и ждала свою мамочку, как перед сном всегда смотрела на дверь, мечтая, что она зайдёт, поцелует меня в лоб и пожелает спокойной ночи, как за какое-нибудь достижение мама крепко меня обнимет и скажет, что я у неё самая лучшая. Я ждала это так долго, но все ожидания стоили этой минуты.

      Мама. От неё пахло таблетками и больницей, но она всё равно была мамой. Моей мамой.

      Я злюсь на отца за то, что он лишил меня моей маленькой радости. Пускай мама болеет, пускай её болезнь не излечима, но этот человек был мне нужен. Не верю и не могу поверить, что она могла меня обидеть. Не могла, я знаю, что не могла. Никакая любящая мать не причинила бы боли своему ребёнку. Меня обидели жизнь, папа и лучший друг, но не как не мама, только не она.

      — Эмили, я так скучала, — шептала мама мне в шею, — но Оливер говорил, что будет лучше, если мы с тобой не будем видеться, а я так мечтала о том, чтобы ты пришла ко мне.

      — Вот и я. Я здесь.

      Мама немного отстранилась от меня, приглашая сесть на кровать. Она уселась в позе лотоса и накинула на себя одеяло, я же присела на краешек постели.

      Мама устремила взгляд в окно. Её лицо стало другим, нежели несколько минут назад. Она выглядела вполне нормальной и уравновешенной.

      — Знаешь, я не больная, — мама повернулась ко мне. — Они пичкают меня какими-то таблетками, после которых я становлюсь овощем и сплю дни напролёт.

      Я взяла мамину руку в свою. Её кожа была бледной, но тёплой и немного шершавой.

      — Это ничего, — ласково сказала я, — значит так нужно, особенно после того, как ты напала на медсестру.

      Мама хмыкнула.

      — Поверь, милая, она это заслужила. Она пыталась накормить меня вонючей кашей, после которой меня выворачивает наизнанку. Зато теперь она сюда не ходит, но теперь мне не дают карандашей, и я не могу рисовать.

      — А ты рисуешь?

      — Да, — смущённо ответила мама.

      — Покажешь?

      Её глаза загорелись. Она быстро соскочила с кровати и прыгнула к ящику в столе.       Оттуда она выудила целую кипу разрисованных бумаг.