Кто я без тебя?

Глава 8

И как вот ей удается перевернуть все планы и убеждения? Кирилл злился на себя за то, что не смог ответить "нет". Либо она имела дар убеждения, либо он стал мягким и податливым. Последнее не радовало, поэтому Кир решил уйти в себя на какое-то время и решить, что делать и как быть дальше. Ему катастрофически не нравилось то, что происходит.

Он был в центре событий, которые выматывали и истязали. Матросов не хотел вновь оказаться в толпе, всем видом показывающей, что он кому-то дорог и нужен. Никто никому не нужен в этом мире. Все иллюзия и тлен.

Кирилл отсел от Матвея на последнюю парту в соседнем ряду и включил на полную громкость рок, прижав наушники ладонями к ушам. Мощные басы вытеснили мысли из головы. Стало приятно пусто. Именно так, как и должно быть. Матвей с беспокойством покосился в его сторону, но подсаживаться и докучать расспросами не стал. Белозерский давно уяснил, если Кир отсаживается и закрывает уши, то дела плохи. Лучше отстать и не трогать какое-то время.

Уроки мелькали один за другим. Учителя стращали экзаменами, которые, конечно же, никто из них не сдаст, по их словам. Будто они не собирались помогать, а только усиливали панику и беспокойство.

Кирилл не вдавался в подробности слов учителей, поэтому оставался более-менее спокойным. А вот другие близко к сердцу воспринимали слова учителей. Некоторые умудрялись плакать на переменах и постоянно стенать о том, как тяжела их доля.

Кирилл не слушал и не обращал внимание, потому что знал – химию он сдаст точно, так как горел ею и обожал всем сердцем. А все остальное… Остальное как-нибудь. Еще достаточно времени для подготовки.

Басы до сих пор били по ушам, причиняя боль. Кир считал такую боль приятной – она увлекала его в другой мир, в пустоту и одиночество, где было наконец-то спокойно и умиротворенно.

За семь уроков ему удалось прийти в себя и восстановить пошатнувшееся психологическое состояние.

Матвей нагнал его в коридоре и, обойдя, преградил путь. Кирилл недоуменно отодвинул наушник в сторону, вскинув брови.

– Я хотел извиниться.

– Извиниться? – переспросил. – За что?

– Я много о себе возомнил. Решил, что ты будешь рад участвовать во всяком... А по итогу опять сделал только хуже.

Матросов выключил музыку, снял наушники, и, сжав рукав белой рубашки приятеля, потянул в сторону. Белозерский не сопротивлялся, покорно следуя туда, куда усердно тащил его Матросов. Они встали возле стены, на которую Матвей и оперся.

– Ты не делаешь хуже.

– Ну, ага, – усмехнулся Матвей. – Да-да, хуже некуда! Мы и так в дерьме! Ты же так все время говоришь?

– Не все время, а иногда. И ты правда не делаешь хуже, просто я… Я такой. Я не могу.

– Понимаю.

– Не понимаешь. Никто не понимает.

– С чего ты так решил? Если я не лезу к тебе постоянно и не спрашиваю обо всем подряд, то это не значит, что ты мне не дорог! – слова вырвались быстрей, чем Белозерский успел подумать. – Ты ведешь себя так, будто все вокруг тебя слепые и глухие! Я прекрасно понимаю тебя и вижу все, что с тобой происходит! Просто не так давно ты сказал, что тебе не нужно много внимания, вот я и пытаюсь подстроиться.

Кирилл открыл рот, но не успел ничего сказать, потому что Матвей вновь взял первенство в диалоге:

– Можешь не ходить на День рождения Мии. Ты не обязан. Я пойму, она поймет.

Матросов осекся, лихорадочно соображая, что сказать. В голову, как назло, ничего умного не приходило, поэтому он просто стоял, вытаращив глаза, и понятия не имел, как выкрутиться.

– Ты не обязан идти и поддакивать мне, – парень взлохматил светлые волосы, облизав пересохшие губы. – Я просто такой человек... Легкий на подъем, понимаешь? Меня куда угодно позови, я побегу. И порой… Порой забываю, что тебе что-то может не нравиться.

Кирилл неосознанно потянулся к нему, поднял руку и мимолетно коснулся запястья, проглотив ком в горле. Слова проняли до глубины души, разбудили чувства, застывшие в груди. Кир выдохнул через плотно сомкнутые губы и сжал пальцы вокруг запястья Матвея. Белозерский побледнел, боясь шелохнуться и дышать.

– Ты все делаешь правильно, – проговорил Матросов, одергивая руку и прижимая ладонь к груди. – Кто-то же должен вытаскивать меня из дерьма.

После откровенного разговора, который немного встряхнул и вывел из оцепенения, Кирилл еще долго гулял по городу, слушая спокойную музыку и рассматривая витрины магазинов. Он дошел до Волги и обратно, по пути заглядывая в ювелирные, книжные магазины и до сих пор не знал, что выбрать на подарок. Мия оставалась загадкой. Что она любит? Кофе? Может, книги? Или что-то еще? Все люди женского пола казались инопланетными существами с неизвестными никому характеристиками. Кир не собирался покупать подарок изначально, но потом подумал и решил, что все-таки надо. Не с пустыми же руками идти в конце концов!

Сменялась музыка, менялись локации, а подарок все не находился. Что он может купить? В кармане завалялось небольшое денежное вознаграждение за победу в конкурсе. Покусав нижнюю губу, он толкнул дверь антикварного магазина, случайно попавшегося на пути, и зашел в маленькое пыльное помещение, пропахшее стариной.

Милая женщина, впервые за несколько дней увидевшая посетителя, начала обхаживать со всех сторон, задавать кучу вопросов и пытаться выяснить для кого, зачем и почему. На все поступающие вопросы Кирилл отмалчивался, попросту не зная, что говорить. Они просмотрели всевозможные фигурки, поделки из глины и фарфора и даже красивые шарфы из шерстяной пряжи, но ничего из предложенного в душу не запало. Уже собираясь уходить, Матросов заметил красивый кофейный набор из кружек и блюдец. Он выглядел так… Так по Миевски, что сомнений больше не осталось.

– Я забираю это, – сказал он и протянул смятые купюры.

Конечно стоили чашечки для своего вида дороговато, но Кирилл все равно был очень рад. Он бережно прижимал покупку к груди и шел к дому, пребывая в приподнятом настроении. По крайней мере одна проблема решена. Осталась вторая самая сложная из всех имеющихся – прийти.