Кто я без тебя?

Глава 12

– Ты спишь?

Матвей, по всей видимости, все-таки спал. И судя по хриплому недовольному голосу не особо жаловал звонки в такое ранее время. После протяжного грустного вздоха, Кирилл продолжил:

– Я тут набросал текст и музыку! Пошли репетировать!

– Чего? Репетировать? Который час?

Белозерский демонстративно закряхтел, зашуршал чем-то, а потом выругался.

– Ты серьезно сейчас? Девять утра, Костя нас повесит!

– Пошли хотя бы вдвоем! Я остальным написал уже! У нас будет хит! В трубке послышалось молчание.

– Погоди, – медленно проговорил парень. – Что у тебя с голосом? Я слышу в нем нотки радости? Ки…

– Жду тебя возле школы, – бросил Матросов, осознавая, что прокололся.

Настроение у него и правда находилось на пике подъема. Перевозбужденная нервная система после поцелуя и объятий, после которых не стало плохо, дали свои плоды только сегодня утром.

Кирилл проснулся в пять утра, откопал старую гитару отца, покрытую толстым слоем пыли, и начал играть. Впервые по велению сердца, а не потому что надо было и кто-то стоял над душой и требовал очередной трек. Ему просто хотелось выплеснуть то, что творилось в груди. Строчки возникали в голове так складно, что парень диву давался, настолько в них сквозил смысл и счастье вперемешку с отчаяньем.

Эмоциональный подъем гнал играть, пробовать и шлифовать готовую песню до идеала. Откуда-то появилась уверенность, что именно ее можно будет записать в студии. Кирилл собирался быстро, надеясь, что Матвей придет, а не ляжет досыпать сладкие сны. Матросов никогда так не спешил в школу и не рвался играть. В голове вертелись заветные строчки, а пальцы сами по себе наигрывали мелодию, которые прокручивались в памяти по сотому кругу.

Матвей пришел. Правда выглядел одноклассник помято и сонно. В одной руке он крепко сжимал бумажный стаканчик с кофе, второй натягивал бейсболку на лоб, чтобы солнце не слепило глаза. Завидев друга, он попытался улыбнуться, но губы растянулись лишь наполовину.

– Я завидую твоей безграничной энергии, – сказал парень, оглядывая его оценивающим взглядом, а затем широко раскрыл глаза, ухмыльнувшись. – Весь светишься. Я думал это солнечные лучи так слепят меня, а это оказывается ты.

– Ты меня с кем-то спутал. Я так-то вообще не похож на девушку, с которой надо заигрывать.

Матвей закатил глаза, сделав большой глоток и сморщился.

– Из-за тебя, между прочим, я пью американо! Горький и крепкий. Терпеть не могу американо!

– Пойдем, – Кирилл мотнул головой и толкнул дверь. – Сстальные должны скоро прийти! Охранник пропустил их, пригрозив, чтобы допоздна не засиживались. Белозерский клятвенно уверил, что они всего часика на три.

– Мы ведь на три часика?

– Понятия не имею.

– Погоди, так с чего у тебя эмоциональный подъем? Я тебя таким впервые вижу, что стряслось? Или… Вчера что-то произошло?

– Ничего такого, о чем бы стоило беспокоиться.

– Да о каком беспокойстве идет речь, если ты вон… Эй, да погоди ты хвататься за гитару! Я еще кофе не допил!

– Потом допьешь, – Кирилл провел пальцами по струнам и начал играть.

– Когда он остынет и станет совсем гадким? – возмутился Белозерский, а потом прислушался, закивав в такт. – Слушай, а мне нравится. Неплохо идет. Погоди, я подстроюсь под тебя.

Он отставил стаканчик в сторону, усаживаясь за барабаны. Впервые барабанная партия пошла плохо. Матвей, даже после детального разбора, не смог сразу вклиниться. Пришел Костя, потом пришел Витя. Все более-менее, хоть и с явным трудом, но выстроили музыкальную картину. Выбивался только Белозерский, в сердцах кинувший палочки на пол. Кирилл цокнул языком, недовольный таким раскладом. -

– Так дело не пойдет.

– Что я могу? Напой, – попросил Матвей, потянувшись за стаканчиком остывшего кофе. Выпил и сморщился.

– Да, хотелось бы услышать сие шедевр, – согласился Костя.

Матросов кивнул, поближе пододвигаясь к микрофону и запел, беря на припеве довольно высокие ноты для его тембра.

Когда мрачные дни пройдут,

И превознесется последнее слово,

Мы рассыплемся прахом,

Перенесемся в иное место

Где ни у кого не будет шанса на последний вдох,

Когда все страхи пройдут и слезы исчезнут

Мы наконец попадем в рай.

Мы будем продолжать жить

Вечно, вечно, вечно.

Мы будем продолжать жить

Вечно, вечно, вечно.

Мы не там, где должны быть,

Мы, надеюсь, мы будем продолжать жить

Вечно, вечно, вечно.

Когда первый куплет и припев был спет, парни встревоженно переглянулись. Матросов немного занервничал, так как не ожидал, что песня вызовет такую реакцию. Белозерский молча поднял барабанные палочки, повертел их между пальцами и пару раз стукнул по бочке.

– Мне кажется, или мы добрались до какого-то другого уровня?

– Тебе не показалось. Звучит мощно. Давайте еще раз?

– Костя посмотрел на Матвея, и тот согласно кивнул.

– Да, набросаю только ноты, чтобы понимать… – он вытащил из рюкзака листы А4 и принялся усердно рисовать горизонтальные линии.

– Ты сегодня такой, – Витя снял гитару и поставил ее возле стены. – Живой что-ли.

– Вот и я тоже подметил. Что-то изменилось. Всю репетицию наблюдаю за тобой, но думал, может, показалось.

– Вам показалось. Просто пришло вдохновение.

– Ну-ну.

Матросов метнул испепеляющий взгляд в сторону Матвея, сделавшего вид, что увлечен написанием нот.

***

Мия вытерла руки о форму, не заботясь о том, что на ней останутся пятна. До конца рабочего дня оставался час, и волнение, раздирающее душу, возросло стократно. Влад пытался отвлечь ее разговорами, нагружал работой, но мысли все равно возвращались к запланированному разговору. С каждой пройденной минутой, руки холодели все больше, в сердце стучало уже где-то в горле.