Кто я? Эмирша Кадер Кадбану или Ханим Лариса?

Глава 12

Жамбыл. Покои Татула. Не знаю как описать мои с Гюнсели отношения, то ли я влюбился во Вторую, то ли ее спокойствие меня покорило. Мне было хорошо с ней, не только в постели, но и в разговоре. Она умеет слушать, знает когда вставить слово, знает когда промолчать, она как рентген, видит меня. Сначала я пытался скрываться от Манси, не показывать при ней свою влюбленность в Гюнсел, впоследствии мне это надоело, и почему я должен скрываться от своей жены? Я все равно отношусь к своим Эмиршам, стараясь их не делить по статусам. За одним столом едим, с ними обоими советуюсь, правда гуляю я теперь с ними по очереди, понял "На прогулке третий лишний". Первой забеременела Гюнсели, но это и неудивительно. Я с ней чаще провожу ночь, чем с Манси, конечно, это оскорбляет Первую, ведь она считает: "Я как Первая Эмирша, должна Первой тебе родить". Так что когда я от Гюнсели узнал ее беременность, мы с ней решили никому об этом не рассказывать, ни одной живой душе, кроме наших мамочек. Гюнсели, рассказала своей, а я рассказал своей

-Это большая радость, сынок! Конечно, я не удовлетворена, что вы так рано станете родителями, впрочем, это ваш выбор. Вы сами к этому шли, надеюсь, вы знаете что делаете. Теперь, вам нужно ограничить ваши ночные свидание. Однако я не понимаю, почему об этом никто не должен знать? Почему ты не хочешь во весь Жамбыл, объявить эту радостную новость?

-Гюнсели, волнующаяся, что Манси, может навредить ей. Вы сами видите, как Манси, смотрит, относится к Гюнселю, когда мы вместе. Считайте это. Суевериями, мы просто не хотим, чтобы злые люди сглазили нашему будущему ребенку. Мама, пусть об этом никто не знает, особенно отец. Готов спорить, он обязательно начнет развлекаться с Манси, над ее провалом. Это больно ударит по Мансе, я не хочу становиться ее врагом. Хорошо, что Эмира Маджида, нет, он бы точно не простил мне эту измену перед Манси, я же клялся из Манси, сделать первую, а что в итоге? Я обрадовался своему слову и Манси?

-Татул, ты слишком сильно переживаешь о чувствах своих женщин. Впрочем, как женщина, я прекрасно понимаю Гюнселя. Твой отец никогда не беспокоился о моих чувствах, когда брал в жены очередную наложницу. Как хорошо, что ты не пошел в Орхан!

Прошел месяц. Гюнсели. Мои с Татулом отношения крепли. Но это не означало, что его отношения с Манси становились хуже, нет, между ними отношения тоже набирали обороты, однако со мной он мог поговорить, без всякой агрессии, без внезапных вспышек характера Манси. А еще, Татул, нравилась моя откровенность в постели. Манси, когда оказывалась в спальне Татула, резко менялась, с бурной, становилась слишком спокойной, тихой, ей было стыдно обнаженной стоять перед Татулом. Со дня нашей свадьбы прошло несколько недель. Однажды, я почувствовала себя не так, как всегда, меня словно тошнило, однако не так как отцовских наложниц, я подсознательно почувствовала что-то необычное в себе, будто внутри моего тела пошли какие-то изменения, первая моя реакция, страх, я немедленно позвонила маме Кирчичек, выслушав мои симтомы, женщина удовлетворенным голосом сказала: “Кажется в тебе зародилась новая жизнь. Чтобы точно это знать, пусть тебя осмотрит придворная врач. Я по своему опыту могу только догадываться. Во время беременности, у меня были схожие симптомы”. После телефонного разговора с мамой Кирчичек, я немедленно побежала к врачам. Догадки мачехи подтвердились, я действительно оказалась беременной. От врачей я нуждалась в молчании, решила сама рассказать об этом Татулу, только ему. Боюсь, если Манси узнает мой диагноз, злость ее разорвет, не дай Всевышний, вздумает навредить мне. Она и так свирепствует, когда Татул при ней флиртует со мной

Манси. Он изменил мне! Как он мог меня предать!? Это была моя первая реакция, узнав о беременности Гюнселя. О отличную новость Татул и Гюнсели, решили рассказать, на 4 месяца, когда живот начал виднеться. Почему не раньше? Боялись сглазить Наследнику! Оправившись от шока, я устроила Татулу скандал, прямо при свидетелях-слугах

-Как ты мог!? Ты обещал, что я первым рожу тебе ребенка! Как вы могли четыре месяца молчать!? Ты меня совсем не уважаешь? Ладно, Гюнсели чихать на меня хотела, а ты? Ты мой муж, мой друг, ты знал и молчал?

Татул сначала отмалчивался, делал виноватый вид лица. Но это продолжалось недолго – Если мы молчали, на это была причина. Гюнсели просто не хотела навредить нашему ребенку. Она как мать имеет полное право защищать своего ребенка. Я, как ее муж, поддержал ее решение. Манси, перестань обижаться по пустякам. Ты сама прекрасно понимаешь, в твоем возрасте рано, опасно рожать. Я думал о твое здоровье, а ты думаешь о своем статусе! Скажи, твоя мать была Главной, сильно ее радовало?

-Не смей! Мама с папой любили друг друга, пока в его жизни не появилась Хаяла, за ней Шахназ, а в конце Кадера! Родители любили друг друга! Однако мы сейчас не о них, а о нас! Ты годами кормил меня своими обещаниями!

-Не я нарушил свое обещание относительно “единственная жена”, мой отец всему виноват! Он никогда не спрашивал моего мнения, и ты это прекрасно знаешь! О своей второй помолвке, я узнал, уже после того как они состоялись! Мне только осталось смириться с решением. Если я такой плохой, почему ты в Маджиде, не нуждалась в отмене помолвки? Почему терпела и ждала нашу свадьбу? Ты смирилась! А теперь обвиняешь меня во всех смертельных грехах! Да, я обещал тебя первой сделать матерью, передумал! Потому что испугался за твое здоровье! Отцы наложницы твоего возраста, чуть ли не умирали во время родов! То же самое было с моими сестрами! Я не хочу переживать за твою с ребенком жизнь! Я не планирую становиться вдовцом, из-за твоего желания стать Главной! Хоть раз подумай о других, а не только о себе! Ты хочешь умереть во время родов, хочешь, чтобы у ребенка были проблемы со здоровьем? Если мне не веришь, спроси у своей матери о рисках ранней беременности, она как женщина, тебе расскажет больше, чем я!