Кто я? Кто ты? Как найти жениха

Глава 7. Тута

Мои проблемы с противоположным полом начались, когда я училась в школе. В пятый класс я пришла не первого сентября, как все нормальные ученики, а четвертого. Так получилось из-за того, что мама привезла меня из деревни в город накануне днем.

В класс я вошла, робея, прячась за спиной классного руководителя пятого «В» Александры Васильевны, которую называли, как узнала позже, просто АВ. Она преподавала историю. Высокая и грузная, одетая в прямое платье темно синего цвета, с неизменным пучком седых волос на голове. Ее уважали и побаивались: АВ могла и голос повысить, и руки приложить.

Класс шумел, не обращая на нас никакого внимания. Кто-то смеялся, кто-то кричал. Александра Васильевна несколько секунд ждала, когда нас заметят и успокоятся, потом так громко гаркнула, что я даже вздрогнула:

– Тихо!

Воздух заколебался. Наверное, звук прокатился по всему второму этажу.

Сразу наступила тишина. Двадцать с лишним пар глаз уставились на нас: карие, серые, голубые; во всех читалось любопытство. Александра Васильевна покосилась на меня, шумно вдохнула и спокойно произнесла:

– Это Тихонова Таня. Она приехала из деревни, будет учиться вместе с вами.

– Дерёвня! – послышался мальчишеский возглас.

– Так, Соловьев, опять ты со своими шуточками. – Александра Васильевна насупила брови и грозно посмотрела на круглолицего мальчишку с нахальными глазами. Он сразу опустил глаза.

Все в классе разглядывали мой старенький портфель и простенькое платье. Послышались смешки. Наверное, особенно, смешной показалась моя прическа. Не знаю, почему так выходило, но мои волосы совершенно не хотели слушаться. Мама пыталась их заплести в косички, но они непостижимым образом расплетались, косы лохматились, челка задиралась кверху. Может, так я молчаливо протестовала? Мама упорно боролась с волосами, пытаясь усмирить, но состригать не соглашалась. «Длинные волосы – это украшение девочки!» – любила она повторять.

АВ посадила меня за первую парту с Олей Ведровой, маленькой светловолосой девочкой, и оставила на попечение класса.

В новом классе я потерялась. В нем царили свои правила; они не предусматривали общение с деревенскими простушками, вроде меня.  Первоначальный интерес быстро угас. Жизнь в классе продолжалась.

С самого начала я вела себя тихо, громко не разговаривала – стоило повысить голос, как сразу начинала кашлять.

Меня игнорировали, словно я и не училась в классе. Только Соловьев обращал внимание – то за косичку дернет, то портфель заберет, и всегда противно смеялся! Я молчаливо мечтала, что когда-нибудь вырасту, стану большой и сильной, а Соловьев останется таким же маленьким, и тогда я сделаю с ним, сделаю… что? котлету? Не знала, что сделаю, но накажу обязательно!

С тоской я смотрела на одноклассников, которые орали и спорили на переменах, и старались перекричать друг друга. Меня никто не воспринимал всерьез, и я не старалась наладить с кем-нибудь отношения. Учителя тоже махнули рукой, считая тихоней и неисправимой троечницей.

Мальчишкам я не нравилась, девочкам дружить со мной было зазорно. Так продолжалось долго. Но вот однажды…

Это произошло в седьмом классе. Из-за маленького роста при построении на физкультуре я всегда стояла последней, и учитель Виктор Николаевич частенько не замечал меня.

Физрук делал перекличку. Он держал в руках журнал и называл фамилии по списку, а одноклассники громко отвечали: “Я”. Дошла очередь до меня:

– Тихонова!

Освобождаясь от комка в горле, я кашлянула.

– Тихонова! – снова раздался звучный голос физрука.

– Она болеет! – послышался озорной голос хулигана Сережки Соловьева. Карие глаза уставились на меня, на круглом лице появилась ироничная ухмылка. Линейка одноклассников зашевелилась. Мальчишки начали переглядываться, а девчонки хихикать. Меня словно что-то толкнуло, я вскинула голову и выступила вперед: “Тута я!”. И сразу закашляла. Физрук наконец-то увидел меня и махнул рукой:

– В следующий раз при построении стой впереди всех на два шага, чтобы видел тебя.

Урок физкультуры продолжился, а мальчишки с тех пор называли меня “Тутой”.

Из-за этой клички я возненавидела Соловьева всей душой. “Подожди, отомщу тебе!” – мечтала день за днем. Проходило время, но ничего не происходило, и скорее так бы все и осталось, если бы не случай.

Однажды я вышла из дома позже обычного. Скоро должен начаться урок. Нужно спешить, чтобы успеть раздеться, переобуться. Пришлось бежать. Я влетела в школу и в раздевалке столкнулась с Соловьевым. Как обычно, он иронично оглядел меня, а я – его. Нечесаные черные вихры, верхние пуговицы рубашки залихватски расстегнуты. Хулиган, да и только!

Он встал в дверях и перекрыл собой проход:

– Что, Тута, опаздываешь?

– Пусти, мне нужно переодеться!

– А что я за это получу?

– Ничего.

– Ничего – это и есть ни-че-го!

Похоже, он забавлялся. Я попыталась пробиться, но разве с ним справишься? Прозвенел звонок на урок. Соловьев нагло улыбнулся, не спеша развернулся и неторопливо ушел. Проход освободился. Как я не спешила, все равно опоздала. Учительница русского языка и литературы написала в дневнике замечание.