Кто я? Кто ты? Как найти жениха

Глава 9. Пощечина

За окном падали редкие снежинки. Снег не полностью покрыл землю: кое-где торчали сухие стебли трав и выпирали обнаженные участки земли. Из красок преобладали черные и бурые оттенки. Этот тоскливый день напомнил другой, когда-то такой же унылый и серый…

Я училась в седьмом классе. Друзей или подруг у меня не было, но к тому времени одиночество уже не беспокоило. Я училась без интереса, скорее по обязанности. Этот день начинался также, как многие другие.

Первый урок – по математике. Я вошла в класс и прошла к своей парте. Одноклассники, как обычно, никак не отреагировали на мое появление; и я ни на кого не смотрела. Открыла зелено-красный портфель и стала доставать учебные принадлежности. Внезапно поняла – что-то не так.

Алешка Морин – тихоня, как и я, и такой же маленький и слабый стоял, прижавшись к стене. На него грозно надвигался Соловьев: как хищник, который кружит вокруг своей жертвы, и выбирает момент для нападения. В глазах Алешки застыл страх. Он знал, что будет дальше, но бежать не пытался, только ждал. Все в классе спокойно наблюдали. Девчонки замерли поодаль и не вмешивались, а в глазах мальчишек читалось нетерпение. Все застыли в предвкушении.

Я вспомнила насмешки Соловьева и пережитые обиды: как он дразнил меня Тутой, как прятал мои тетрадки и учебники и как забирал портфель. А однажды из-за него я опоздала на урок: он не пускал в школу до тех пор, пока не прозвенел звонок.

Сейчас в качестве жертвы он выбрал Алешку. Я с презрением посмотрела на девочек, которые только и умели, что порассуждать о чести и совести, а в реальности оставались в стороне. Мальчишки тоже отмалчивались – боялись ослушаться.

Не знаю, что меня толкнуло, но я бросилась к неприятелям и вклинилась между ними. Соловьев приподнял одну бровь и коротко бросил: “Уйди!”. Я осталась стоять, словно и не слышала его. Насмешливо глядя в глаза, он сделал шаг вперёд. Стало страшно: одного его взмаха руки хватит, чтобы отбросить меня в сторону. Соловьев медленно приближался. “Да он просто раздавит меня!” – обожгла мысль. Тело невольно качнулось, жутко захотелось убежать, но я осталась. Сзади слышалось частое дыхание Алешки, органически ощущался его испуг. Может быть, также чувствовал мой страх и Соловьев. Сердце билось часто, а в такт ему стучались мысли: “Не опускай глаза, смотри на него. Не уходи!”. Соловьев медленно размахнулся, собираясь ударить. Я подалась вперед и крикнула ему в лицо, вложив всю ненависть в слова:

– Давай, бей! Ты же только со слабыми можешь драться!”.

Наступила гулкая тишина, весь класс следил за поединком.

– Смотри-ка, у Туты голос прорезался! – иронически протянул Соловьев. – Может, ещё что-нибудь скажешь? Может, ты и драться умеешь? А, Тута?

Послышались ехидные смешки. Помимо желания моя рука размахнулась и отвесила Соловьёву пощечину. Голова его дернулась в сторону. “Ох!”  – отреагировал класс на удар. Все с любопытством уставились на Соловьева. От неожиданности его глаза широко раскрылись. Он смотрел на меня так, словно никогда раньше не видел. Затем чуть наклонился вперёд и поднял руку. Я втянула голову в плечи.

Зазвенел звонок на урок, и в кабинет вошел учитель Павел Павлович. Бросил взгляд в нашу сторону, и пробасил:

– Что за столпотворение? Быстро по местам!

Алешка выскользнул из-за моей спины и бочком потрусил к своему месту. Толпа рассеялась по партам. Я стояла и не двигалась, Соловьев тоже.

– Соловьёв, к тебе обращаюсь! – Павел Павлович повысил голос.

Невысокий, толстенький, похожий на Карлсона, математик обладал звучным голосом и непререкаемым авторитетом. В случае неповиновения мог поставить ученика в смешное положение.

Соловьев дернул плечом, медленно развернулся и не спеша отправился к последней парте. Я, ни на кого не глядя, на дрожащих ногах побрела к своему месту. Весь урок думала о том, что будет на перемене. Павел Павлович иногда поглядывал сквозь стекла очков то на меня, то на Соловьева, но тот сидел тихо. На перемене и после уроков тоже все было спокойно.

Я еле дождалась, когда тетя придет с работы, и мы сядем на диван. Я сгорала от нетерпения поделиться, но тетя ввела строгие правила – пока не переоденется, никаких разговоров. Наконец, она облачилась в свой любимый бежевый халат:

– По глазам вижу, что случилось что-то особенное.

– Да, – кивнула головой. – Я при всем классе влепила Соловьеву пощечину.

 У тети вытянулось лицо:

– Пощечину? При всем классе? Танюша, ты хоть представляешь, что сделала? Ты же его унизила.

– Но он ничего не сделал в ответ.

Тетя с сомнением покачала головой:

– Хорошо, если ничего и не сделает.

Мне стало неуютно. Неужели после этого Соловьев не отстанет, наконец-то, от меня? Я испугалась:

– Ты думаешь, он отомстит?

Тетя долго смотрела, затем прижала к себе:

– Он не посмеет. Помни, у тебя всегда есть я. Если что, то… – она кому-то погрозила кулаком. Затем, словно спохватившись, погладила меня по голове. – Все будет хорошо!

Прошел месяц. Однажды я задержалась в школьной библиотеке. Уроки уже закончились, и ученики покинули школу. Я шла по пустому коридору мимо закрытых кабинетов. Интересное ощущение возникает, когда находишься в пустынной рекреации. Я чувствовала себя царицей – вся школа находилась в моем распоряжении.