Кто я? Кто ты? Как найти жениха

Глава 11. Орлов

У кабинета директора стояли почти все работники библиотеки.

– Заходите! – послышался властный голос.

Полина Сергеевна терпеливо ждала, когда все войдут и рассядутся по местам. В этот раз вместо привычных бус на шее висела толстая золотая цепь, на пальцах с причудливым маникюром поблескивали массивные кольца.

«Как ее пальцы выдерживают такую тяжесть?» – снова удивилась я.

Внутри кабинета на стенах висели картины в стиле абстрактного экспрессионизма; в углу в огромном горшке росла монстера. Большие дырявые листья ее поднялись почти до потолка. Вдоль стены тянулся невысокий шкаф с папками и книгами, над ним на стене висел большой телевизор.

Небрежно махнув рукой, директор показала в сторону стульев:

– Располагайтесь!

Кольца хищно сверкнули. Я села на стул как можно дальше от директора. Рядом, пытаясь укрыться от взгляда начальства, устроилась молоденькая библиотекарша Ирина, не проработавшая и полгода. В чем-то она похожа на меня: такая же скромная и некрасивая, только, в отличие от меня, кругленькая, и глаза раскосые. Да еще на лице ее постоянно блуждала пугливая улыбка. Ирина села на краешек стула, сложила руки на коленях и застыла. За ней появилась маленькая сухонькая Надежда Алексеевна, уборщица на полставки. Садиться не пожелала, осталась стоять у дверей. Галка вошла самая последняя. Уверенно прошагала вглубь кабинета и примостилась на стул рядом с директором.

– Все в сборе, – доложила она.

Полина Сергеевна откинулась на спинку кресла и неторопливо оглядела нас:

– Через неделю первое мая. Все без исключения идут на демонстрацию. Никакие отговорки не принимаются! Если кто-то пропустит, лишу премии, да еще заставлю писать объяснительную. Остальных премирую понемногу.

– А если кто-то заболеет? – спросила я.

– Принесет больничный! – отрезала директор и посмотрела на Галку. – Меня не будет, я улетаю на несколько дней. Исполняющей обязанности назначается Галина Михайловна.

Галка не удивилась. Похоже, она уже знала. Наверное, можно было уходить, и сухонькая рука Надежды Алексеевны протянулась к двери.

– И вот еще что, – в голосе директора зазвенел металл, – Я знаю, что все удивлены, почему вдруг уволилась Ульяна Михайловна. Так вот. Если узнаю, что кто-нибудь из вас сделал то же самое, что она, уволю!

Мы с Галкой переглянулись. В ее глазах читалось, что она ничего не знает.

Директор шумно выдохнула.

– Всем ясно?

Мы не ответили. Неожиданное увольнение Ульяны Михайловны породило среди нас всяческие толки. Даже Надежда Алексеевна в этот раз ничего не знала; видела только то, что после разговора с директором Ульяна Михайловна внезапно покинула библиотеку, сообщив лишь, что срочно увольняется.

Мы решили, что наверное, у нее возникли какие-то семейные дела, которые нужно было быстро решать. Особо за Ульяну Михайловна никто из нас не переживал. Мы знали, что без работы и денег она не пропадет: ее муж занимал на железной дороге высокую должность.

По сердитому голосу директора мы поняли, что Ульяна Михайловна в чем-то провинилась. В чем? Она всегда вела себя сдержанно и спокойно, никогда не повышала голоса. Меня удивляли ее движения: несмотря на полноту, двигалась она с удивительной грацией, ступала бесшумно, словно ничего не весила. Что же она натворила? В секту какую-нибудь вступила, и детей туда агитировала?

– А что случилось-то? – осмелилась спросить Галка.

Ноздри директорши широко раздулись:

– Назвала читателя дебилом и идиотом. Я вызвала ее к себе, она даже оправдываться не стала.

Я удивилась: никак не могла представить, что Ульяна Михайловна способна сказать подобное. Видимо, в моих глазах читалось недоверие, и директор впилась в меня свинцовым взглядом. Я недоуменно развела руками. Ее взгляд переместился на Ирину, фигура которой выражала полную растерянность.

– Я сама услышала, как она оскорбляла мальчишку. Как можно, это же дети! – голос директора дрогнул. – Не умеете с детьми работать – уходите, держать никого не буду!

Мы молчали. Директор вновь обвела всех сердитым взглядом:

– Кто-нибудь из вас знал о таком ее обращении с читателями?

– Ничего подобного не слышала, – удивленно пробормотала я.

– Я слыхала, – вдруг заявила Надежда Алексеевна.

Мы охнули, и воздух завибрировал от напряжения. Полина Сергеевна несколько мгновений изучала старушку, а затем обрушилась на нее:

– А почему мне ничего не сказала? Почему я узнаю об этом совершенно случайно?

Надежда Алексеевна покорно сложила руки на груди, ее глаза виновато заблестели:

– Я слышала всего лишь два раза. Вы тогда как раз уехали отдыхать, а после я забыла, не слыхала больше.

– Почему не сказала Галке?

– Я решила, что лучше вам. – Надежда Алексеевна сжалась, пытаясь сделаться как можно меньше и незаметнее.

Директор открыла рот, видимо, желая еще что-то добавить, но махнула рукой, вздохнув, мол: «Что с тебя взять-то?». Все мы, включая директора, знали, что у Надежды Алексеевны больное сердце. Тяжело ей было таскать ведра, и директор разрешила купить для нее тележку уборочную.