Кто заплатит за грехи?

Часть 4

19

Время, прошедшее до появления Хозы, показалось мне вечностью. Тишина, царившая в комнате, давила не хуже могильной плиты. Прикрыв глаза, я застыл на жёстком стуле, пытаясь справиться со страхом, накрывшим меня штормовой волной. Шея занемела, во рту пересохло; я упорно пытался воссоздать в голове пустоту, дабы нырнуть в неё с головой и стать бесстрастной функцией: бездумной машиной, созданной только для одного – выполнять предназначение.

Наконец дверь открылась, и в кабинет влетел Хоза. Высокий и стройный, в элегантном костюме и стильной сорочке, со свежей стрижкой и ухоженной бородой, прямо не наводящий ужас бармалей, а лондонский денди.

— Дядя…— С места в карьер начал он.

Даджиев властным жестом оборвал его:

— Садись.

Хоза опустился на подставленный Бадо стул.

— Бадо, выйди. — Даджиев повелительно махнул рукой.

— Но…

— Выйди, я сказал. — Даджиев нахмурился и продолжил на гулийском. — С Рахимом за входом присмотрите, мало ли что. Если кто из гостей раньше срока прибудет, проводи их в дубовый зал.

— Понял.

Дождавшись, когда за Бадо закроется дверь, Даджиев кивнул на меня.

— Этого знаешь? — Обратился он по-русски к племяннику.

Хоза обвёл меня равнодушно-презрительным взглядом тёмных глаз, сморщил горбатый нос и процедил сквозь плотно сжатые зубы.

— Первый раз вижу.

— А он обратное говорит.

— Да что там этот шакал говорит?! — Хоза порывисто вскочил, дёрнулся ко мне. — Врёт, как вислобрюхий осёл!

— Сядь!

— А ты, — Даджиев повернулся ко мне, — повтори все, что ты рассказал.

Я послушно принялся повторять. На середине рассказа Хоза вновь вскочил и, брызжа слюной, торопливо заговорил:

— Дядя, я понятия не имею, что плетёт это рус! Первый раз его вижу! Ни о каких русских девках, якобы похищенных мной, не знаю! Ни о документах, ни о банках… Клянусь!…

Я напрягся, чуть развернулся - так, чтобы видеть Каюса. Тот стоял в расстёгнутом пиджаке, с рукой, спрятанной за отворот.

— Тихо, мальчик мой, — вновь прервал племянника гулиец, — ты сядь, не кипятись: во всём разберёмся.

Даджиев дёрнул щекой и продолжил на гулийском.

— Только я не пойму, с чего он пришёл ко мне и начал нести всю эту дичь. Дыма без огня не бывает, мой мальчик. Может, он не сам пришёл, может, за ним стоит кто? Сейчас мне некогда разбираться, гостей важных жду. Ты пока посиди в зеркальной комнате.

Даджиев перевёл взгляд на прибалта, и, всё так же на гулийском, сказал:

— Отведи-ка этого руса в подвал. Пускай посидит.

Всё, накрылся мой первый, бескровный, план мохнатым тазиком, пора переходить к запасному:

— Кабо Джадович, Кабо Джадович, — зачастил я, чуть пристав со стула.

Тут же мне в затылок упёрлось что-то холодное и твёрдое. Что-то, ха! Это ствол мне упёрся в голову, что же ещё? Не член же Каюса.

— Я всё рассказал, можно я пойду? Я же не при делах! Ничего не знаю! Это кто-то досточтимого Хозу в заблужденье ввёл...

Я частил, не давая вставить ни слова:

— Отпустите! За меня и поручиться могут, да, авторитетные люди, не бакланы какие-нибудь – бродяги настоящие!

Я мелко закивал головой.

— Что за люди? — Нахмурился Даджиев, махнув рукой. Давление на затылок ослабло. — Кто?

— Ну как же, Паша Нос, — я брякнул первое попавшееся имя, — очень авторитетный человек в Питере!

— Что за Нос, не знаю такого.

— Ну, как же: очень, очень солидный человек! — Я выставил перед собой руки. — Ему позвонить можно, он поручится!

— Звони.

— Сейчас, секунду! — Я оглянулся на прибалта, дуло его «Глока» – кто бы сомневался в выборе оружия – с навинченным глушителем смотрело мне точно между глаз.

— Я телефончик достану? — Испуганно сглотнув, я ткнул пальцем в правый карман куртки.

— Медленно, двумя пальцами. — Голос Каюса оказался высоким и надтреснутым.

Я мелко закивал и осторожно вытянул из кармана телефон. Провёл пальцем по экрану и замер, уставившись в телефон.

— Ну! — В голосе Даджиева сквозило явное нетерпение.

— Я… Я… — Я глупо хихикнул. — Я забыл номер... Испугался очень – на меня никогда оружие ещё не наводили!

Я поймал презрительный взгляд прибалта; пистолет в его руке был всё так же поднят, но смотрел мне не в переносицу, а в лоб.

— Но у меня визитка есть! — Я залез во внутренний карман, нашарил там первую попавшуюся визитку, встал, аккуратно положил её перед Даджиевым и вернулся на стул.

Гулиец медленно опустил глаза.

— Ты что мне сунул? Что за автосалон? Ты издеваешься, шакал?!