Куб

Пробуждение

– Будет не больно, я обещаю, – тихий голос мужчины напротив не внушал никаких надежд на то, что всё именно так и будет. Ехидная улыбка, открывающая кривые, желтоватые зубы, скорее отталкивала, чем располагала к себе. Раскосые глаза без единой морщинки в уголках, не смотря на улыбку, пугали.

Нестерпимо захотелось отвести взгляд. Но это оказалось очень сложно. Чёрные, как бездна, зрачки в глазах мужчины то сужались, то расширялись, гипнотизируя.

– Как комарик, один прокол и всё, – тихий голос раздался прямо над моим ухом. Я упустила момент, когда страшный взгляд перестал меня гипнотизировать. Казалось, что я отключилась, но сама не заметила этого. – Один прокол и… – его ладони сжали мою голову ласково, будто придерживая.

Тело напряглось в ожидании лёгкого укола. Взгляд блуждал по кабинету. Окружающие меня предметы то отдалялись, то приближались, как живые. Словно пульсировали в такт крови, бившейся в висках. Мужские ладони сжимали мою голову всё сильнее, ещё сильнее. Я чувствовала пульсацию.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Давай уже, коли, чего ты ждешь! Давление на виски было настолько сильным, что казалось, череп сейчас треснет и теплая жидкость лопнувших мозгов польётся, как лава из жерла вулкана. Вдох-выдох. Вдох…

Раздался резкий свист, как от взмаха металла. Голова дернулась от сильного удара и невыносимой боли. Будто сотни маленьких петард взорвались одновременно, разрывая череп на мелкие осколки. Яркие вспышки неисчезающих фейерверков перед глазами. Жужжение миллионов пчел в ушах. И бесконечные потоки обжигающей мозговой лавы. По шее, лопаткам, спине... Боль. Невыносимая, яркая, пронзительная. А затем... Ничего. Поглащающая темнота и беспробудная тишина, прерываемая лишь ударами капель крови о кафельный пол.

***
Выдох.

Голова тяжелая, будто чугунная сковородка. В висках пульсирует. Язык во рту разбух от сухости. Пытаюсь скопить слюну, чтобы хоть немного смочить горло. Не получается. Так сухо. Хриплю, пытаясь избавиться от сотни мелких иголок, царапающих изнутри. Хриплю, пытаясь разлепить ссохшиеся губы. Из горла вырывается тихий, едва слышный стон. Я открываю глаза и жмурюсь от яркого, холодного, белого света.

Тупая боль в голове усиливается. Кажется, что внутри надувается плотный шар. Он становится всё больше и больше. Давит на череп, пытаясь выбраться наружу. Но выхода нет и шар лишь продолжает давить.

Веки, как наждачная бумага, царапают глаза, когда я пытаюсь промогаться. С трудом мне удаётся сфокусироваться на одной точке впереди. Стекло. Матовая поверхность. Перевожу взгляд чуть левее – ещё одно стекло. Правее – вновь светящийся, холодный, матовый экран. И сверху, на потолке, и внизу, подо мной – стекло. Куда бы ни попадал мой взгляд – везде стекло!

Боль уходит на задний план. Плотный шар в голове перестает расти. Меня начинает трясти. Холодные руки, как у заядлого алкоголика, не могут остановиться – тремор. С усилием подношу ладони к глазам. Тру закрытые веки, чувствуя, как царапаются ресницы, а глаза становятся горячими. Моргаю. Фокусируюсь. Ничего не меняется. Я, как Алиса в Зазеркалье, с той, обратной стороны реальности.

Массирую лицо, пытаясь проснуться. Ведь это же сон! Это всего лишь ночной кошмар! Сжимаю голову в ладонях. Раскачиваюсь, сидя на корточках, взад-вперед, взад-вперед.

"Всего лишь укол", - всплывает фраза в моей больной голове. И я резко подскакиваю, в ожидании невероятной боли. Но её нет. Только давящая пульсация в висках и горячие слезы на моих щеках.

Это не правда! Смотрю на свои всё ещё трясущиеся руки. Смотрю на свои голые ступни, на белые хлопковые штаны, будто от больничной пижамы. Понимаю, что на мне надета хлопковая рубашка с длинными рукавами. Подчиняясь неосознанному порыву, задираю рукав и делаю от неожиданности два шага назад, чуть не падая на пол.

Мои руки! Что с моими руками? Они все испещрены шрамами: рваными, ровными, перекрещивающимися, старыми, свежими. Тру ладонью одной руки по предплечью другой. Сдираю свежие коросты так, что появляются капли крови. Красный. Красный цвет успокаивает меня. Заставляет собраться. От вида крови мне становится легче. Лучше. Красный останавливает боль.

Опускаю рукав, который тут же пропитывается краснотой. Оглядываюсь. Меня окружают ровные, стеклянные, матовые стены. Подхожу к одной из них. Насчитываю девять секторов. На второй также девять. Куб. Я оказалась внутри стеклянного куба. Перемещаюсь в центр, чтобы увидеть всю картину целиком. Чтобы не сойти с ума. Логика против паники. Всегда срабатывало.
– Это просто загадка, – хриплю я. – Тайна.

Тайна!
"Тайна, передай мне, пожалуйста, скальпель."
"Тайна, сегодня твоя очередь искать, где находится сердце."
"Есть у меня одна Тайна," - любила говорить моя мать. Тайна – это я. Это моё имя.

Но уже не важно. Тайна кроется в матовых стеклах и полной тишине. Ни единого звука кроме моего дыхания. Тайна – это то, что я должна разгадать, чтобы выбраться из куба. Чтобы выжить.

Мне нужна подсказка.

Подхожу к одной из стеклянных стен. Прикладываюсь к ней ухом. Тишина. Тихонько стучу кулаком, проверяя, полая ли стена или нет.

Громкий стук заставляет отпрянуть. Кажется будто с той стороны, кто-то со всей силы колотит в стену, норовя разбить стекло. А затем раздаётся крик. Громкий. Нечеловеческий. Заставляющий кровь стыть в жилах. На одной ноте. Долгий. Нестерпимый. От крика хочется начать биться головой в стену. Лучше чувствовать боль, чем слышать этот крик. А затем крик прекратился также резко, как начался.

Тишина.

Я опускаюсь на корточки и сжимаю голову в ладонях. Раскачиваюсь взад-вперед. Взад-вперед.
"Есть у меня одна Тайна…»