Кубок Вильмы

Глава 2. Джаз-Леди

На следующем занятии мне, конечно, снова досталась эта упёртая кобыла.
Дело было вечером, после школы. На манеже собралась целая куча народу: все, кто пришёл на конюшню после учебного и рабочего дня. Полный аншлаг, не протолкнёшься. А у меня лошадь неуправляема. Причём, казалось бы, не разносит, не брыкается, не лупит по стенам. А управлять не-воз-мож-но. Скрючится – и тащит на стену, и вот ты хоть на голову ей садись.
Не знаю, как я в тот день ни в кого не врезалась.
А на субботней тренировке мне снова досталась Леди. И на следующей... Кажется, её решили за мной закрепить. Хуже не придумаешь.
Каждый раз я старалась как могла, выкладывалась на двести процентов. Бесполезно. Кобыла с подчёрткнутым равнодушием давала мне понять: такой всадник, как я, ей не подходит. Я надеялась, что это в конце концов заметит и Оксана Дмитриевна. Но тренер оставалась невозмутима.
– Да, она такая... Змея-царевна. Вся извивается. На ней всадники постигают искусство ровной посадки и точного управления.
Змеёй Леди называли и мои родители. Папа с грустной улыбкой иногда говорил мне после тренировки, как Иван из старого мультика «Волшебное кольцо»:
– Э-эх, мама... За что ужика обижаити?..
А я и не обижала её. Даже хлыстом ни разу не врезала – хотя руки порой так и чесались. Но нельзя. Нельзя терять голову. Хлыст – рабочий инструмент, им пощёлкивают по крупу, давая лошади сигнал не растягиваться и активнее двигать задними ногами. А наказание – это уже крайний случай. Леди такого повода не давала. Она не проявляла агрессию и не бодалась со мной. Она меня попросту не понимала.
В октябре у нас в «Лансаде» были соревнования. Я на них не записалась. Нечего мне там было делать. Если мне дадут Леди – я получу за схему позорные баллы, при условии, что вообще доеду её до конца. А если мне достанется другой конь – я буду думать, что нормальные баллы получили не мы вместе, а только он. Настоящий всадник должен справляться с любой лошадью... А я пока, видимо, не стала настоящим всадником.

К счастью, иногда мне давали отдохнуть от Джаз-Леди. Несколько занятий подряд я ездила на Лоренцо – красивом гнедом коне со сбритой под ноль гривой. Лоренцо был строгий, и с ним тоже было непросто. Но мы с ним поделали и менки, и принимания, и даже связки из Малого Приза. И он не валял дурака, не то что некоторые.
Пролетели осенние каникулы, выпал первый снег. А у нас с Леди всё было по-прежнему.
На новогодние праздники мы полетели к дяде Игорю, папиному брату, в Екатеринбург. Там было здорово. Город сиял разноцветными огнями, кругом стояли нарядные ёлки, играла музыка и висели плакаты: «Поздравляем с Новым, 2017-ым, годом!»
Мы побывали на праздничном концерте в филармонии и сходили в кино. А в универмаге мама и папа купили мне несколько фигурок лошадей разных мастей и пород: я у себя дома собирала табун. Коллекционеры конной миниатюры знают, что остановиться в этом деле просто невозможно.
Новогодний вечер мы провели в тёплой и нешумной компании, за столом, полным разных вкусностей. И я впервые за много дней наконец легла во сколько хотела: в два часа ночи.
Назавтра мороз ударил пуще прежнего. Но никакой холод не мог отговорить нас с мамой и папой от прогулки. Мы каждый день с удовольствием бродили по городу, и сделали целую тысячу фотографий со старинными зданиями, атмосферными переулками и широкой рекой.
Каникулы казались бесконечными. Но всё-таки в один прекрасный день нам пришлось сесть на обратный самолёт.
По дому я соскучилась – но как же не хотелось возвращаться в школу! Снова рано вставать, весь день торчать за партой, делать домашку и света белого не видеть. И ладно бы на конюшне меня ждало бы утешение... Но нет. Меня ждала всё та же коряга на четырёх ножках.

Сердце привычно упало, когда я увидела имя Джаз-Леди напротив своего. Ну, всё. Сейчас будет танец бешеной змеи. А уж я-то как себя покажу после десяти дней перерыва...
– Ну что, Нон, хорошо отдохнула? Куда ездила?
– В Екатеринбург... – отозвалась я, подтягивая ремни под седлом.
– Пошагай, разомни её пока что.
Я забралась на Леди и двинулась ездой налево по стенке. В этот раз манеж был пустой, только в другом его конце, за высокой загородкой, тренировали новичка – мы даже не пересекались. Ну, хоть с этим повезло: никому не буду мешать.
– Нонна, поднимай в рысь, поделай вольты!
Первый вольт получился на удивление нормальным. Леди больше не закидывала зад, только немного свалила затылок. Хм, ну что ж...
– Хорошо! – произнесла Оксана Дмитриевна. – Только голову ей выровняй, подбери внешний повод чуть!
Я взяла повод ещё сантиметров на пять – и на короткой стенке снова завернула на вольт. Леди... прошла ровно. Не скрючивалась, не волокла меня к бортику манежа. Мы сделали хороший, чёткий вольт. Именно круг, а не овал и не кривое «яйцо».
– Отлично! – голос тренера эхом отдался под потолком.
У меня от изумления брови улезли вверх, под козырёк шлема.
«Ладно, – подумала я, – в конце концов, вольт – не самое сложное... А вот что начнётся на боковых элементах?»
– Так, Нонна, уступка шенкелю! От средней линии к «эр»!
Я коротко вздохнула, собираясь с мыслями. Сидеть прямо. Не распускать повод. Чётко двигать лошадь ногой. Глаза – точно на букву на стене...
Леди вдруг красиво выгнула шею, и повод перестал оттягивать мне руки. Легкой и плавной рысью мы прочертили манеж, уступая вбок, – а Оксана Дмитриевна молчала, словно опасалась спугнуть наш настрой. Лишь когда мы пришли к «R» и снова двинулись по прямой, она воскликнула:
– Ну, вот! Совсем другое дело! Небо и земля!
Я изумлённо дышала, у меня колотилось сердце. Происходило невозможное. Что-то случилось с моей лошадью! Или... со мной?
– Попробуй ещё уступку в другую сторону, к «вэ»!
На этот раз Леди снова свалила затылок – но я буквально в две секунды, одним движением, поправила ей голову.
Потом мы сделали ещё несколько удачных вольтов. Пару раз я ошиблась, и Леди по привычке вписала меня в стену так, что моя нога в стремени грохнула по доскам. Но теперь эти случайные неудачи показались ерундой. Впервые за всё время Джаз-Леди слышала меня. Раньше казалось, что ей вообще всё равно. Что с тем же успехом к её седлу можно привязать манекен. Но теперь она откликалась на мои команды!
Может, потому, что я больше не суетилась зря. Не тратила движения. Раньше я на Леди была как начинающий пианист с завязанными глазами, который пытается играть наощупь и всё время тычет пальцами не по тем клавишам. И вдруг я пришла назанятие – и всё «сыграла». С первого раза попала почти по всем нотам. Четыре месяца ушло у меня, чтобы научиться этой аккуратности.
Отшагивая Леди после рыси, я гладила её по шее, не переставая. Всё не могла поверить и нарадоваться.
Но как всё будет на галопе?
Оксана Дмитриевна смотрела на нас задумчиво и прицельно. Даже с расстояния было видно, как в глазах её остро мелькает интерес.
– А давай-ка менки попробуем.
Я возликовала. Я очень любила менки ног на галопе. С чем это сравнить? Представьте, что вы бежите с подскоком: левая нога впереди, а правая её догоняет. А потом – оп! – нужно подпрыгнуть, чтобы ведущей оказалась правая нога. Вот это – менка. У лошадей, конечно, всё сложнее: они-то бегают на четырёх. Самые опытные умеют менять ноги на каждый темп: правая-левая, правая-левая. Это уже уровень Большого Приза – самой сложной схемы в выездке. Мне до неё как до Луны.
Но если я сделаю хоть одну менку на Леди – это будет чудо.
– Так, поднимай в галоп! Пройди два круга по стенке, потом от «ка» выходи на большую диагональ! На «икс» сменишь ногу!
Горя азартом, я вылетела со стенки, направив Леди в середину манежа – туда, где притаилась невидимая буква «Х». На сей раз нам помешала скорость. Леди пролетела всю диагональ, так и не сменив ногу. Я еле успела повернуть её перед стенкой.
– Не носись! Что-то вы обе раздухарились. Сбавь галоп. И давай заново, не делай постановление, пусть идёт ровно в два повода!
Я постаралась успокоиться. Сбавлять скорость надо было осторожно: малейший перебор – и Леди свернётся в баранку. Я оттормозила её одним наклоном корпуса, почти не натянув повод. Галоп стал тише. Мы снова вышли на диагональ. Есть! По моей команде, Леди подпрыгнула, сменив правую ногу на левую.
– Ай, молоде-ец! – я погладила её прямо на галопе.
Наверно, каждый всадник мечтает об этом. О тёплом, невероятном чувстве, когда сложная лошадь вдруг начинает тебя понимать.
– Как это получилось? – не могла опомниться я уже в конце тренировки, когда мы с Оксаной Дмитриевной подтягивали на Леди стремена и ослабляли подпруги. – Я ведь десять дней ничего не делала! Просто отдыхала!
– Открою тебе маленький секрет. Отдых не менее важен, чем тренировки. На отдыхе как раз усваивается информация, в том числе – мышечная память. Причём, человек сам этого не замечает, – Оксана Дмитриевна улыбнулась. – Так что не удивляйся.
Но я всё равно удивлялась. И родители – тоже. Они встретили меня в коридоре с огромными глазами.
– Ну, ты даёшь! Неужели та самая кобыла?
– Та самая! – меня распирало от гордости.
– Я там тебя на видео поснимала, – сообщила мама. – Дома глянешь. Вы были прекрасны!
Конечно, мы с Леди были не совсем «прекрасны». На видео я сразу заметила, что слишком загнала ногу в стремя, а Леди то и дело растягивалась и теряла прямолинейность. Но сегодняшняя тренировка была в тысячу раз лучше того, что мы с ней пытались изобразить раньше!