Куда приведут неудачи

Глава 9.

С каждым днем, как ни странно, мне становилось все комфортнее в нашем путешествии. Компания, поначалу казавшаяся мне суровой и даже пугающей, жесткость свою не утратила, однако перестала меня напрягать также сильно, как это было в начале. Так что на шестой день пребывания в совершенно новом для меня мире, я утратила практически всю настороженность. Конечно, в пути нередко происходили весьма неловкие (для меня) ситуации, но Саша и Сонбум, которые знали, что я девушка, иногда выручали меня. Моя тайна, как ни странно, не раскрылась даже после того, как я попыталась незаметно улизнуть ночью к озеру, для того, чтобы помыться. Мне удалось провернуть все успешно и не попасться, хоть я и вздрагивала каждую секунду и пугалась каждого шороха. 

Беспокойство и боязнь неизвестности, почему-то, отступили. И хоть где-то на задворках моего сознания и маячила мысль о так необходимой мне настороженности, мое сознание в целом решило, что поездка вместе со всеми «избранными» в столицу не будет плохим вариантом.

Можно сказать, что я попусту делала то, что мне велят, и благополучно плыла по течению, пока в один прекрасный момент завеса защищенности и безопасности не треснула, явив всю мою ситуацию мне в ином свете.

Это произошло под конец нашего длительного пятидневного перехода. Вечером все по обыкновению обустраивали лагерь. Я хоть так и не показала то, что прекрасно понимаю и разговариваю на их языке, принимала во всем этом непосредственное участие – каждый раз мы на пару с Эсфи занимались сбором сухостоя и хвороста для костра. Так и в этот раз, чуть углубившись в лес от нашей поляны, мы принялись за дело.

Обычно это занимало примерно полчаса, так что мы сразу же принялись за работу. Мне спать после целого дня в седле хотелось неимоверно, а вот Эсфи выглядел бодрым и, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа. Он работал чуть в отдалении от меня и, казалось, совершенно за мной не следил, но я-то знала, что стоит отойти на несколько шагов больше положенной дистанции, он сразу же окажется рядом, как будто бы невзначай решив проверить меня.

Как-то совершенно незаметно для себя, я начала бормотать незатейливую мелодию какой-то колыбельной песенки.  Я не помнила весь текст, но очень хорошо знала припев, который, собственно, раз за разом и повторяла. Эта старая колыбельная невольно натолкнула меня на печальные мысли о моей семье. Когда-то давно ее пела мне мама, укладывая меня спать.

Она - мой единственный родной и горячо любимый человек,  покинула меня, когда мне едва стукнуло семь. Смерть ее была до безобразия банальной  - очередной пьяный человек за рулем сбил ее прямо на пешеходном переходе. Так мне сказали. Один необдуманный поступок оборвал тоненькую ниточку ее жизни, на осколки разбив мне сердце и превратив последующие восемь лет жизни в ад.

Я переехала жить к отцу. Хоть он биологически им и являлся, всю мою жизнь мы проживали с мамой отдельно. Поначалу я не могла понять причины этого, постоянно пыталась выспросить у матери про него, винила ее в том, что у меня не было отцовской поддержки и любви. Как же я ошибалась! После моего переезда, мне пришлось не только осознать, но и прочувствовать это на своей шкуре. Очевидно, отец не был рад такому существенному грузу и довеску как ребенок, которого ему насильно навязали. На поддержку, любовь или хоть каплю заботы я перестала надеяться уже через три дня. После первых побоев, после пьянки и синяков на детском заплаканном лице, я начала каждый день молиться. Молиться о том, чтобы возвращающийся каждый вечер монстр не заметил меня, сидящую тихо, как мышь, в углу, и просто завалился спать. В молитвах я разочаровалась быстро - бог, почему-то  не захотел внять просьбам маленького страдающего ребенка.

С того момента я начала рассчитывать только на себя, верить только в свои собственные возможности и силы. Первой моей победой стал переезд. Я стремилась к этому несколько долгих лет, так что маленькая съемная квартиренка с протекающей крышей и шумными соседями  стала моей лучшей наградой.

Когда я обернулась, чтобы поднять с земли хворостинку, лежавшую позади, я случайно наткнулась на пристальный взгляд Эсфи. Полностью неподвижный, он стоял в пяти шагах, отложив собранную кучу сухостоя и смотрел прямо на меня. Под его взглядом я, конечно же, осеклась, от неожиданности чуть не подавившись воздухом, и прекратила петь.

Тишина хмурого ночного леса изредка размывалась гулкими голосами со стороны лагеря. В тот момент мне почему-то казалось, что он находится очень и очень далеко от нас. Темные высокие деревья отбрасывали на землю длинные тени. Они стелились по земле, порой случайно вздрагивая из-за легкого ветерка.

После очередного порыва по спине резво пробежали мурашки и я невольно поежилась, первой отводя взгляд. Я молча уставилась себе под ноги, надеясь, что странная сковывающая неловкость исчезнет сама собой, что напряжение, вязко витавшее в воздухе, испарится. Но Эсфи стоял.

Лицо его было скрыто в тени одного из деревьев, так что для меня выражение его оставалось загадкой. Он не двигался, не менял позы, и в этот момент он сам невольно напоминал мне тень. Такую же безликую и безмолвную.

Не знаю, сколько бы мы так простояли, но нас самым наглым образом прервали. Он вышел из чащи практически неслышно. Вышел на поляну со стороны лагеря, молча мазнул по мне взглядом и направился к Эсфи. Генерал шел уверенно, можно даже сказать твердо, но при этом совершенно бесшумно. В этот момент он сильнее всего напомнил мне зверя. Хищника, чьи мышцы постоянно находятся в напряжении. Волка, готового в любой момент кинуться на врага.

Да, я любовалась им. С нашей первой встречи он невольно приковывал мой взгляд каждый раз, когда находился в моем поле зрения. Каждая наша встреча пробуждала моего внутреннего эстета, который никак не мог насладиться увиденным.

Генерал тем временем, даже не подозревая о моих внутренних терзаниях, подошел к Эсфи.

- Уже закончили работу? – Он окинул взглядом вязанки веток и прутьев, - думаю, этого достаточно. – Потом вдруг прикрыл глаза и, устало вздохнув, потер переносицу, - и да, нам с тобой надо переговорить.