Куда птицы летят после шторма

Часть 1. Глава 1

Месяц медведя. Столица Северной Вершины, Поляна. Замок брелонской семьи.

– Анджин, стой! Дай мне руку! – проговорила молодая брелонесса с явным недовольством. Ее красивые белые меховые сапожки были почти насквозь мокрыми от рыхлого снега, которым был покрыт склон холма. Снег забрался и под длинную юбку ее теплого дорожного платья, прилип к толстым колготам с начесом из овечьей шерсти, в которые фазанку предусмотрительно одела прислужница.

Высокий молодой человек с копной кудрявых светло-русых волос, троюродный брат брелонессы, остановился, ожидая пока родственница его нагонит, и выжидающе выставил перед собой руку в пушистой варежке. Девушка ухватилась за руку, и так молодые люди стали спускаться дальше.

– Я же предлагал спуститься на лошадях по нормальной дороге, а тебе вздумалось в снегу барахтаться. Решила детство вспомнить что ли? – сказал койот с усмешкой.

– Не хотела повстречаться с кем-нибудь в конюшне. Того и гляди, увязалась бы за нами стража, а мне хотелось хотя бы часок другой провести без их надзора, – ответила Велисия. Ее дыхание было сбивчивым от быстрой ходьбы, изо рта шел белесый пар.

Анжин поглядел на нее искоса, приподнял одну бровь. На его разрумянившемся от мороза лице появилось сочувственное выражение.

– Ящер тебе совсем свободы не дает?

Брелонесса закатила глаза.

– Он вообще-то твой брелон, – сказала она чуть строго, хоть и больше для виду. Немного помедлив, добавила, – Он беспокоится обо мне.

– Или желает постоянно контролировать, – парировал койот, на что брелонесса не ответила.

День был солнечным, но студеным. Руки и ноги молодой брелонессы окоченели, пока они с кузеном добрались до подножия холма. По ровной поверхности идти было чуть легче да и снег здесь был более утоптанным. Дорога шагов десять в ширину вела от брелонского замка к городской стене. В детстве Анджин с Леегом частенько сбегали из замка вниз по холму, чтобы поозорничать в городе. Иногда брали с собой и брелину, когда та уж сильно упрашивала или же когда угрожала рассказать о проказах мальчишек учителям.

Теперь же брелонесса сама предложила койоту эту прогулку, несмотря на не совсем приятную погоду. За постоянными хлопотами в замке фазанке редко удавалось видеться с родственником.

– Как дела в поместье, Анджин? – спросила девушка.

– Немногим лучше. Мы все еще ищем хорошего конюха: прошлый запил. На весну надо найти человек двадцать, кто сможет вспахать поля. Работы там непочатый край, все же последние пятнадцать лет никто этим не занимался, – ответил койот необычайно серьезно, что было ему несвойственно. Это означало, что парень был действительно обеспокоен, – Ох, да что я тебе рассказываю, зря только голову забиваю, у тебя и без того дел по горло, Вели. Ты и так сделала для меня все, что могла. Я никогда не забуду твою помощь.

Анджин сердечно потрепал родственницу по покрытой меховой шапкой голове и по-доброму улыбнулся. Велисия вернула ему улыбку, чувствуя некоторое смущение. До того как стать правительницей Северной Вершины фазанка не задумывалась о положении Анджина при дворе и причине, по которой тот жил в брелонском замке, а не в своем семейном имении. Только после смерти отца девушка узнала, что тот отдал владения матери Анджина в пользование одного из министров, а самого койота забрал в замок, где тот жил в довольно скромных покоях и получал небольшое жалование, сравнимое с тем, что причиталось мелким чиновникам.

После восхождения на трон Велисия вернула имение законному владельцу. Однако, за время отсутствия хозяев оно пришло в упадок, и последние полгода койот отчаянно и несколько сумбурно пытался его восстановить.

Наконец молодые люди дошли до городских ворот. Анджин показал стражнику их с Велисией печати, небольше медальоны на веревочке, коими обладали жители брелонского замка, и те пропустили их внутрь.

Дело было после обеда и улицы выглядели многолюдно. Брелонесса прижалась крепче к койоту, почувствовав некоторую неловкость от близости такого количества народа. Анджин взял девушку под руку, и те направились в сторону Главной площади. От шума вокруг у фазанки тут же разболелась голова: где-то плакали дети, несколько прохожих ругались между собой, впереди через толпу ехала повозка, чей возничий истошно вопил, призывая прохожих убраться с дороги.

На площади было не лучше. Когда-то в месяц медведя здесь бывало очень уютно. Обыкновенно в это время еще не успевали убрать украшения, которые жители города подготавливали к празднованию зимнего солнцестояния. Дома наряжали еловыми ветками и гирляндами из орехов и сушеных ягод. Деревья, что росли вокруг площади обвешивали яркими лентами красного и зеленого цветов. В этот месяц на площади также всегда действовала ярмарка, где местные купцы торговали нарядами и различными яствами, наливали замерзшим посетителям горячее вино с пряностями и медом.

Сейчас же площадь была почти пустой. Лишь посередине стояли две палатки: в одной сухая старуха торговала жареными каштанами, в другой двое мальчишек не старше семи лет продавали какую-то одежду, должно быть родители послали детей продать старые семейные пожитки. Койот и фазанка подошли к палатке с каштанами, купили у старухи по кульку, хотя запах он угощения шел горько-кислый, вероятно, орехи были испорченными.

Велисия поблагодарила торговку, заплатив ей раз в пять больше положенного, и растерянно огляделась по сторонам. Из украшений видны были только символы фазана, нарисованные на дверях и ставнях окон алой краской: точка и над ней две галочки, нарисованные друг под другом, острым углом вниз, напоминая оперение стрелы.

– Да уж… я сам давно не был в городе. В последнюю мою вылазку тут все еще не было так печально.

Фазанка угрюмо глядела на проходящих мимо людей, на их сгорбленные, осунувшиеся фигуры. На детей, чьи личики не были полнощекими и румяными от мороза, а отливали какой-то желтизной. Неподалеку безо всякой палатки торговал картошкой молодой парень, не старше самой брелонессы. К нему подошла грузная женщина и принялась ругать на чем свет стоит, обвиняя в том, что тот пытается продать ей гниль.