Куда ведёт тропинка

Глава 4

Дом Самохваловых стоял в самом конце улицы. Ну, как, улицы… Раздолбанное, расквашенное, с двумя глубокими колеями от мощных колёс то ли камаза, то ли чего-то ещё такого же монструозного, полотно назвать дорогой не поворачивался язык. Соседний дом стоял с заколоченными окнами. Ещё один напротив так же не подавал признаков жизни. А дальше улица сворачивала к линии низеньких коттеджей белого кирпича. Вот там, наверное, кто-то действительно жил…

Надо было сходить в магазин, купить хлеба, может быть, яиц. Йогурт здесь не найдёшь, наверняка. Но, может быть, будет хотя бы кефир…

Маша пробиралась по так называемой улице на цыпочках. Встанешь на полную ногу, утонешь по щиколотку наверняка. В этом, чернозёме. Хоть бы гальки насыпали тут, что ли! Грязь была жидкой, отменно чёрной и даже с запахом. Навоз?! Прямо на дороге? С гадюкинцев станется!

У коттеджей дорога обрела подобие твёрдости. Маша, плача, кое-как обмыла сапоги в ближайшей луже. Прежнего блеска добиться было невозможно, но хотя бы комья грязи сбросить, с каблуков, подошвы, носков. В таких условиях сапогам очень скоро наступит хана. Придётся ходить в кирзачах болотных. Калошах!

Лучше сдохнуть!

Магазинчик оказался под стать. Белое зданьице с подслеповатыми окошками, старые узловатые ивы у крыльца, деревянные двери. Ещё бы вывеску СЕЛЬПО повесить, в самый раз было бы. Маша долго смотрела на железную раму, установленную у крыльца, пытаясь понять, что это такое и зачем оно нужно. Мимо прошёл какой-то мужик в ватнике – да-да, в самом настоящем зелёном потрёпанном ватнике, какие часто показывают в старых фильмах про войну! Подошёл к раме, взялся одной рукой за верхний край, и обстоятельно, со вкусом, счистил налипшую на подошвы грязь о край нижний. Затем растворился в полумраке за дверями.

Маша всхлипнула и повторила процедуру. Да-а… А она думала, что всё в той луже оставила…

Внутри было тесно и тускло, пахло химикатами, почему-то землёй, яблоками, отвратительно гудели холодильники с мороженным. Господи, какое ещё мороженное в этакую холодину…

Но хлеб на полочках лежал свежайший, с хрустящий румяной корочкой, и пах так одуряюще, что захотелось тут же откусить кусок и слопать прямо на месте. Сдержалась. Нашёлся йогурт, в высоких белых бутылочках, дата стояла – Маша не поверила своим глазам – сегодняшняя! Яйца, макароны…

У кассы, снова лопни глаза, торчал карта-ридер.

– Рабочий? – спросила Самохвалова-младшая у кассиршы, крупной женщины в теле с кокетливым синим фартучком поверх необъятной груди.

– Да, – отозвалась та, с любопытством разглядывая новое лицо.

– А… интернета же нет, – Маша вспомнила печальное отсутствие палочек, показывающих наличие свзяи, на своём смартфоне как в доме, так и всю дорогу сюда.

– Здесь, у нас, всё есть, – заверила её кассирша.

Девушка торопливо вытянула свой смартфон. Палки – были! Аж две штуки. Надо же.

Тётка добродушно усмехнулась, и Маша поспешила спрятать средство связи в карман. Успеет ещё. Пробили продукты, касса выплюнула длинный, совсем как в городском «Перекрёстке», чек с перечнем купленных товаров.

– Надолго к нам? – добродушно спросила кассир, ловко упаковывая продукты в пакет.

Машин писк: «Не надо, я сама!» был проигнорирован.

– Наверное, навсегда… – сказала девушка, едва удержавшись, чтобы не хлюпнуть носом, – на глаза вновь навернулись злые слёзы обиды.

– Навсегда, это хорошо, – одобрила кассирша. – У нас тут славно. Спокойно, тихо. Ты, девонька, по утрам только в тумане не шарься… не будет добра. Лучше пережди, пока уйдет.

Маша вскинула голову. Хоть ее и покоробило от фамильярного "девонька", но кассирша явно что-то знала про туман! Хитро прищуренные карие глазки, улыбочка эта, опять же…

– А что… с туманом? – севшим голосом спросила Самохвалова-младшая.

Женщина пожала плечами:

– А вот что: побежишь в… секретное место, да не найдёшь его сразу. То-то потом заботы прибавится!

У девушки вспыхнули уши. Деревенский юмор, чтоб его! Самохвалова-младшая сгребла пакет и поспешила выскочить из магазина. И влетела в кого-то, прямо на пороге! Чуть с ног не сбила. Жёсткая рука придержала её за локоть, совсем не нежно.

– Эй, аккуратнее!

После царившего в магазинчике полумрака на ярком уличном солнце глаза отчаянно заслезились. Маша не смогла сразу распознать, с кем её столкнула невезучая судьба, только и увидела, что человек этот выше, и что он не девушка.

– Из…извините, – выдавила она из себя.

– Извините! – хмыкнул тип. – Ты кто такая? Я тебя здесь раньше не видел.

Маша наконец-то проморгалась. И поняла, что ей конец. Вот прямо полный, , киношный по форме, но настоящий, всамделишный, конец! Как в сериалах и романах. Из разряда – внезапно, мешком с кирпичами, по голове.

А может, не с кирпичами.

И не мешок.

Может, бетонная балка.

Или эта, МКС. Прямо из космоса, вся целиком.

На деревянном крыльце сельповского магазинчика стоял её ровесник, может, на год младше или старше, неважно. Высокий статный юноша с невозможными, нереальными, сине-серыми дымчатыми глазами в пушистых золотых ресницах, с гривой – так и тянуло назвать её львиной! – вьющихся волос цвета чистейшего золота… и золотая некрупная родинка на щеке, да… и руки… пальцы белые, длинные, узкие кисти… не сказать, что холёные, вот порез, вон пятно от старого ожога, обломанный ноготь, длинный тонкий ожог посвежее… А курточка кожаная, с тиснением, рубашка в ворот проглядывает – явно не из дешёвых, судя по фактуре. И штаны тоже кожаные, а на ногах вместо кирзачей армейские берцы. А вон мотоцикл его, точно его, чей же ещё… Ведь и пахнет от парня – бензином, прогретым мотором, машинным маслом, ветром и почему-то летними травами... Мята, шалфей, чабрец... убейте веником, но Маша сама себе не смогла бы объяснить, откуда она, дитя асфальта, коренная горожанка в энном поколении, знает не только названия трав, но и их запахи...

А мотоцикл, он тоже не просто так... Громадное холёное чёрное чудовище с великолепной аэрографией в виде оскаленной волчьей головы… Отчего-то сразу неприятно вспомнилась утрешняя не то собака, не то не собака: морды были чем-то похожи.